Фандом: Гарри Поттер. Это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве.
100 мин, 40 сек 19858
В тот вечер Лестрейндж так и не допил свое огневиски, а я не стала донимать его вопросами. Мы просто играли, отдавая приказы белым и красными фигурам. Просчитывали шаги и молчали, находя своеобразное удовольствие в этом соревновании. Я украдкой поглядывала на Лестрейнджа, подмечая мелкие детали. Он побрился, но мантия осталась мятой. Запах огневиски окружал его почти осязаемым флером, неприятно щекоча нос.
Лестрейндж выглядел как усталый, ужасно худой человек, который долго не видел солнца. Странно, ведь последние несколько лет он провел на воле, а не в камере Азкабана.
— Что, Грейнджер?
От неожиданности я растерялась — Лестрейндж никогда не называл меня по фамилии. Надо же, как хорошо повлияла на него партия в шахматы.
— Я считаю, что нам нужно найти комнату Крауча-младшего. Если где-то и есть подсказки, как отсюда выбраться, то только там.
— Ты уверена?
— Нет, но надо же с чего-то начитать.
Он кивнул, а затем, внезапно усмехнувшись, уничтожил слоном офицера.
— Шах и мат, Грейнджер.
— Шах и мат, — повторила я.
И если сегодня мы не достигли понимания, то по крайней мере установили шаткое, как забор из спичек, перемирие.
А большего и не надо.
Отыскать комнату Крауча-младшего оказалось непросто. Лестрейндж утверждал, что на втором этаже должно быть шесть комнат, мы же насчитали четыре. Куда исчезли остальные — непонятно. Рискнув, я произнесла несколько выявляющих заклинаний, но добилась лишь вспышку на кончике волшебной палочки.
Лестрейндж не сдавался. Простучал все стены и щедро рассыпал в воздухе пыльцу фей, которую выпросил у Снейпа. Увы, никаких сокрытых дверей мы не нашли. «Грифон» не хотел делиться с нами своими секретами.
Снейп же наблюдал. Не мешал, но и не помогал. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и он отлично мог слышать, как тихо ругается Лестрейндж. Наверное, именно тогда впервые мне в голову закралась мысль, что он не хочет, чтобы мы нашли выход.
Ужин прошел в молчании. Рабастан методично напивался, но одной бутылки огневиски было недостаточно. У него испортилось настроение, и он попытался втянуть Снейпа в ссору.
Тщетно! Снейп слишком хорошо владел собой.
Закончив ужинать первой, я пожелала всем спокойной ночи и быстро поднялась к себе. Но возле кабинета Снейпа остановилась, сомневаясь, стоит ли дальше испытывать удачу.
Слишком много вопросов и белых пятен в этой истории с «Грифоном». Но Снейп здесь давно, и я была уверена, что он многое знает. Но по каким-то только ему известным причинам не желает ничего объяснять.
— Грейнджер?
— Вы ведь знали, что мы ничего не найдем, поэтому дали пыльцу фей, — сказала я, искоса посмотрев на него.
Снейп кивнул.
— Дом сам решает, когда и кому открывать свои тайны.
— Но могут пройти месяцы. Годы! — с отчаяньем воскликнула я. — Я не могу сидеть и ждать, пока «Грифон» разрешит мне уйти!
— У вас нет выбора.
— Выбор есть всегда, — возразила я, невольно делая шаг вперед.
Снейп нахмурился, но не отступил.
— Идите спать, — посоветовал он. — Завтра я найду вам работу. Безделье плохо на вас влияет.
И ушел, закрыв передо мной дверь своего кабинета. От злости я ее пнула. Легче не стало. Возможно, если бы удалось уговорить Снейпа, убедить, что прятаться здесь от внешнего мира глупо, он бы помог.
Легко рассуждать, когда ничем не рискуешь. А бывшего профессора ждал как минимум допрос в аврорате. И вполне вероятно, что выйдя из одной клетки, он попадет в другую.
Потянулась череда унылых, похожих друг на друга, словно близнецы, дней. Меня больше не тревожили сны о Крауче-младшем и темноволосой женщине. Мне вообще ничего не снилось. Снейп сдержал свое обещание и занял меня работой. Я переводила старые дневники с французского на английский. Не всегда мне удавалось точно передать смысл или понять, для чего нужно соблюдать столько условий, чтобы провести, к примеру, простой ритуал защиты дома от насекомых. Но работа была увлекательной, и я получала от нее удовольствие. Даже постоянно присутствие Снейпа меня больше не пугало.
С Лестрейнджем мы виделись только за завтраком и ужином. Поначалу он пытался проводить с нами больше времени, общаться, но ему быстро наскучила возня с бумагами. Одиночество, столь ненавистное мне, стало его единственным компаньоном в «Грифоне».
В эти дни Лестрейндж напоминал оголенные провода: искрящие, гудящие от напряжения и опасные. Я вновь начала его побаиваться.
Домового эльфа я видела лишь раз, когда он раскладывал продукты на кухне. Сначала хотела окликнуть его и попросить подождать, пока я напишу записку друзьям, но что-то меня остановило. Предчувствие, едва уловимое, словно покалывание в кончиках пальцев, предупреждало: «Не надо».
И в кои-то веки я его послушала. Да и что я могла написать друзьям? Как успокоить? Приободрить? Все слова казались мне пресными и неправильными, порождающими еще больше вопросов. И совсем-совсем не дающими ответов.
Лестрейндж выглядел как усталый, ужасно худой человек, который долго не видел солнца. Странно, ведь последние несколько лет он провел на воле, а не в камере Азкабана.
— Что, Грейнджер?
От неожиданности я растерялась — Лестрейндж никогда не называл меня по фамилии. Надо же, как хорошо повлияла на него партия в шахматы.
— Я считаю, что нам нужно найти комнату Крауча-младшего. Если где-то и есть подсказки, как отсюда выбраться, то только там.
— Ты уверена?
— Нет, но надо же с чего-то начитать.
Он кивнул, а затем, внезапно усмехнувшись, уничтожил слоном офицера.
— Шах и мат, Грейнджер.
— Шах и мат, — повторила я.
И если сегодня мы не достигли понимания, то по крайней мере установили шаткое, как забор из спичек, перемирие.
А большего и не надо.
Отыскать комнату Крауча-младшего оказалось непросто. Лестрейндж утверждал, что на втором этаже должно быть шесть комнат, мы же насчитали четыре. Куда исчезли остальные — непонятно. Рискнув, я произнесла несколько выявляющих заклинаний, но добилась лишь вспышку на кончике волшебной палочки.
Лестрейндж не сдавался. Простучал все стены и щедро рассыпал в воздухе пыльцу фей, которую выпросил у Снейпа. Увы, никаких сокрытых дверей мы не нашли. «Грифон» не хотел делиться с нами своими секретами.
Снейп же наблюдал. Не мешал, но и не помогал. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и он отлично мог слышать, как тихо ругается Лестрейндж. Наверное, именно тогда впервые мне в голову закралась мысль, что он не хочет, чтобы мы нашли выход.
Ужин прошел в молчании. Рабастан методично напивался, но одной бутылки огневиски было недостаточно. У него испортилось настроение, и он попытался втянуть Снейпа в ссору.
Тщетно! Снейп слишком хорошо владел собой.
Закончив ужинать первой, я пожелала всем спокойной ночи и быстро поднялась к себе. Но возле кабинета Снейпа остановилась, сомневаясь, стоит ли дальше испытывать удачу.
Слишком много вопросов и белых пятен в этой истории с «Грифоном». Но Снейп здесь давно, и я была уверена, что он многое знает. Но по каким-то только ему известным причинам не желает ничего объяснять.
— Грейнджер?
— Вы ведь знали, что мы ничего не найдем, поэтому дали пыльцу фей, — сказала я, искоса посмотрев на него.
Снейп кивнул.
— Дом сам решает, когда и кому открывать свои тайны.
— Но могут пройти месяцы. Годы! — с отчаяньем воскликнула я. — Я не могу сидеть и ждать, пока «Грифон» разрешит мне уйти!
— У вас нет выбора.
— Выбор есть всегда, — возразила я, невольно делая шаг вперед.
Снейп нахмурился, но не отступил.
— Идите спать, — посоветовал он. — Завтра я найду вам работу. Безделье плохо на вас влияет.
И ушел, закрыв передо мной дверь своего кабинета. От злости я ее пнула. Легче не стало. Возможно, если бы удалось уговорить Снейпа, убедить, что прятаться здесь от внешнего мира глупо, он бы помог.
Легко рассуждать, когда ничем не рискуешь. А бывшего профессора ждал как минимум допрос в аврорате. И вполне вероятно, что выйдя из одной клетки, он попадет в другую.
Потянулась череда унылых, похожих друг на друга, словно близнецы, дней. Меня больше не тревожили сны о Крауче-младшем и темноволосой женщине. Мне вообще ничего не снилось. Снейп сдержал свое обещание и занял меня работой. Я переводила старые дневники с французского на английский. Не всегда мне удавалось точно передать смысл или понять, для чего нужно соблюдать столько условий, чтобы провести, к примеру, простой ритуал защиты дома от насекомых. Но работа была увлекательной, и я получала от нее удовольствие. Даже постоянно присутствие Снейпа меня больше не пугало.
С Лестрейнджем мы виделись только за завтраком и ужином. Поначалу он пытался проводить с нами больше времени, общаться, но ему быстро наскучила возня с бумагами. Одиночество, столь ненавистное мне, стало его единственным компаньоном в «Грифоне».
В эти дни Лестрейндж напоминал оголенные провода: искрящие, гудящие от напряжения и опасные. Я вновь начала его побаиваться.
Домового эльфа я видела лишь раз, когда он раскладывал продукты на кухне. Сначала хотела окликнуть его и попросить подождать, пока я напишу записку друзьям, но что-то меня остановило. Предчувствие, едва уловимое, словно покалывание в кончиках пальцев, предупреждало: «Не надо».
И в кои-то веки я его послушала. Да и что я могла написать друзьям? Как успокоить? Приободрить? Все слова казались мне пресными и неправильными, порождающими еще больше вопросов. И совсем-совсем не дающими ответов.
Страница 15 из 28
