Дикий сад

Решившись, я переступила порог и оказалась в… зазеркалье. Это помещение точь-в-точь повторяло комнату из моего сна, только все стены увешены газетными вырезками, шторы плотно закрыты, отчего было сумрачно и душно.

Подойдя к окну, я распахнула створки, впуская солнце и утреннюю свежесть.

Букет засохших пионов был на столе. Почти все лепестки опали, но легкий аромат еще ощущался.

Рядом с вазой лежало письмо, но чернила выцвели. Я сложила и спрятала его в карман — потом попробую прочитать. Сейчас меня больше интересовали газетные вырезки на стенах. Часть из них была зарисована чернилами, словно Барти пытался что-то спрятать от самого себя. Подойдя к стене, я внимательно рассмотрела статьи. В них по-прежнему шла речь о Лестрейнджах. Иногда мелькали заметки об Алисе и Фрэнке. Иногда о Крауче-старшем. Последняя появилась, когда Барти поймали на суде и отправили в Азкабан. Наверное, с того времени дом и остался без подпитки.

Бумага была старой. Казалось, что она может превратиться в пыль от одного неосторожного прикосновения. Я провела по стене рукой, ощущая, как шуршит бумага. Зачем Барти приклеил все это в своей комнате?

— Что ты здесь делаешь? — услышала я сердитый голос

И, оглянувшись, увидела Барти. Он стоял в дверях и с подозрением смотрел на меня. Я сначала опешила — этого не может быть! — но потом, решившись, осторожно подошла к нему. От Крауча пахло травами, как от зельевара или аптекаря.

— Как такое возможно? Как вы оказались здесь? — спросила я.

Он озадачено посмотрел на меня, словно на умалишенную, и сделал шаг назад, будто я могла причинить ему вред. Я схватила его за рукав, чтобы не ушел. Я понимала, что это не настоящий Крауч. Тогда кто: сон или очередная иллюзия, созданная «Грифоном»? Я моргнула, а когда вновь взглянула на него, то увидела Снейпа.

— Вы не пришли. Я думал, что… Впрочем, неважно. Не стоит бродить одной по «Грифону». — Снейп нахмурился и, помедлив, подхватил меня под локоть, чтобы увести из комнаты.

— Профессор Снейп! Сэр, — позвала я. — Это ведь комната Крауча-младшего.

— И что?

— Здесь может быть спрятана подсказка. Крауч же не все время жил в «Грифоне».

Снейп только скептически хмыкнул и вывел меня из комнаты.

— Послушайте же меня! Разве вам неинтересно, как я нашла эту комнату?

— Ни капли.

— «Грифон» сам привел меня. Он хочет что-то сказать. Вот! — Я показала часы. — Это принадлежало Алисе Лонгботтом, маме Невилла. Вы знали, что у нее с Краучем был роман?

— Глупости. — Снейп открыл дверь и весьма невежливо втолкнул меня в кабинет. — Я сомневаюсь, что они общались, все же Алиса старше Крауча на несколько лет.

— Ты не прав, Снейп, — возразил Лестрейндж. — У них был роман. И даже муж не смущал Барти. Иногда он умел… убеждать.

Лестрейндж стоял возле открытого шкафа с зельями и что-то искал. Сомневаюсь, что он спросил разрешения — Снейп не жаловал чужаков на своей территории.

— Откуда тебе знать? — он не поверил ему.

Я бы тоже не поверила, если бы не сны.

— Не забывай, это Беллатрикс завербовала его. Барти был частым гостем в нашем доме и делился некоторыми… секретами. — Рабастан мерзко усмехнулся и вдруг спросил: — У тебя есть огневиски? Или ром? Нет?

— Нет у меня ничего. Могу предложить зелье Сна без сновидений. Говорят, что помогает от мигрени, — сказал Снейп и поставил флакон с зельем на стол.

Лестрейндж скривился и, пробормотав что-то про гномов и бабушку тролля, вышел из комнаты. Я посмотрела на Снейпа, потом на двери, но любопытство было сильнее благоразумия.

— Не делайте глупостей, Грейнджер.

Вздохнув, я вытащила из кармана палочку и отдала Снейпу. Между нами не было доверия, но я знала, что он не ударит в спину.

— Я хочу знать правду, — сказала я и вышла.

— Лестрейндж! Подождите! — окликнула я.

Он стоял у подножья лестницы, которая тоже изменилась. Трещины и грязь исчезли, а перила стали гладкими, словно их только вчера принесли из мастерской, и слабо пахло лаком и мастикой.

— Хочешь узнать о Крауче? — Он понимающе смотрел на меня, склонив голову набок.

Лестрейндж стал лучше ко мне относиться. Это было заметно по его жестам, словам, поступкам — он больше не пытался унизить меня. Но я никак не могла понять, зачем это ему?

— Хочу. Расскажете?

— Как ты попала в комнату Барти? — спросил он.

Говорить правду я не хотела. Не хотела, чтобы он знал о снах. Это слишком личное. Не думаю, что «Грифон» был настолько добр, что показал ему те же сны.

Вздохнув, я решила рассказать часть правды. Мы сидели в гостиной возле остывшего камина, Лестрейндж внимательно слушал, а потом попросил дать ему часы. Долго рассматривал их, вертел так и сяк, а потом пробормотал:

— Это в духе Крауча, он был на редкость сентиментальным.

— Почему?

— Он сохранил часы, хотя ненавидел все маггловское.

— А Алиса?

— Мы были знакомы, но не дружили, хотя она и чистокровная. — Он немного помолчал, а потом произнес: — Никто так и не понял, почему они расстались. Барти никому не рассказывал, даже Беллатрикс. Он не находил себе места, а Алиса оставалась равнодушной. Словно все забыла.