В 1926 году Умберто Нобиле участвовал в успешной экспедиции на Северный полюс на дирижабле «Норвегия» под командованием Руаля Амундсена. Нобиле был конструктором дирижабля, поэтому наряду с Амундсеном он заслуженно считался одним из героев всей экспедиции. После возвращения в Италию он был окружён почестями, Муссолини произвёл Нобиле в чин генерала. В то же время почти сразу Амундсен и Нобиле начали обмениваться взаимными обвинениями, приписывая основные достижения себе и выставляя оппонента в невыгодном свете.
17 мин, 6 сек 4087
Штурман Мариано определил координаты места катастрофы как 81°14′ с. ш. 25°25′ в. д. При крушении «Италии» на лёд выпало несколько мешков со снаряжением и жестяных контейнеров с едой. Большой удачей было то, что, в числе прочего имущества, выпал особый мешок со средствами навигации и связи, который был заранее подготовлен для исследовательской высадки на лёд. У группы были четырёхместная палатка, спальный мешок, большой запас еды (в том числе 71 килограмм пеммикана и 41 килограмм шоколада), пистолет с патронами, секстант, три хронометра и резервная коротковолновая радиостанция. Зелёную палатку для лучшей заметности выкрасили в красный цвет; на это ушло содержимое шаров с красной краской, которые использовались на дирижабле для определения высоты полета. Радисту Бьяджи удалось привести радиостанцию в рабочее состояние. 29 мая Мальмгрен застрелил белого медведя, мясо которого было пущено в пищу. Попытки выйти на связь с «Читта ди Милано»27 и 28 мая закончилась ничем. Как утверждал Нобиле, радисты«Читта ди Милано» вместо того, чтобы пытаться поймать сигнал передатчика экспедиции, занимались отправкой личных телеграмм. В то же самое время«Читта ди Милано» выходил в море в поисках лагеря Нобиле, но без каких-либо данных о месте его нахождения не имел серьёзных шансов на успех. 29 мая радист«Читта ди Милано» услышал сигнал Бьяджи, но он принял его за позывной станции в Могадишо и не стал ничего предпринимать. В конце мая — начале июня в Италии, Швеции и Норвегии были снаряжены ещё несколько экспедиций, в том числе с участием двух норвежских китобойных судов«Хобби» и«Браганца» зафрахтованных итальянским правительством. Норвежское правительство было готово организовать полномасштабную спасательную экспедицию с участием Амундсена и Рисер-Ларсена, но итальянское правительство тогда отказалось от помощи.
30 мая Мальмгрен и штурманы Цаппи и Мариано втроём вышли из лагеря, чтобы добраться до Конгсфьорда пешком. По мнению Бегоунека, инициатором этого рискованного предприятия был Цаппи. Нобиле был против разделения на две группы, но в итоге позволил Мальмгрену, Мариано и Цаппи покинуть лагерь. Обсуждалась возможность того, что к ним присоединится штурман Вильери и/или Бьяджи с радиостанцией, но в итоге их кандидатуры были отклонены. Цаппи, Мариано и Мальмгрен взяли с собой большой запас пеммикана и шоколада.
3 июня советский радиолюбитель Николай Шмидт, житель деревни Вознесенье-Вохма (Северо-Двинской губернии), поймал сигнал радиостанции Бьяджи на самодельный приёмник. По данным Самойловича, Бьяджи отправил «sos Italia general Nobile Isole Foyn» Шмидт принял«Italie Nobile Fran Uosof Sos Sos Sos Sos Tirri teno EhH». В тот же день Шмидт отправил телеграмму в Общество друзей радио в Москве. При Осоавиахиме был создан Комитет помощи «Италии» который возглавил заместитель наркома по военным и морским делам СССР Иосиф Уншлихт. 4 июня информация была передана итальянскому правительству, 7 июня сообщение об этом было опубликовано в газетах. 8 июня позывные Бьяджи были приняты на«Читта ди Милано» и Бьяджи смог (после доказательства, что это он — он сообщил номер удостоверения личности) передать уточнённые координаты лагеря: 80°30«с. ш. и 28°4» в. д. Изменение координат было связано с дрейфом льдины после аварии. С этого момента связь с внешним миром поддерживалась постоянно.
В СССР было подготовлено два ледокола, которые должны были дойти до лагеря и принять на борт всех находившихся там. 12 июня из Архангельска в сторону Шпицбергена направился ледокол «Малыгин». Его капитаном был исследователь Владимир Визе. 16 июня из Ленинграда вышел ледокол «Красин» под командованием капитана Карла Эгги и знаменитого полярного исследователя Рудольфа Самойловича, с одним самолётом«Юнкерс» ЮГ-1 на борту (экипаж самолёта: пилот Борис Чухновский, второй пилот Георгий Страубе, летнаб Анатолий Алексеев, бортмеханики Александр Шелагин и Владимир Федотов).«Красин» до того более года простаивавший у причала, готовился к выходу и грузился в величайшей спешке, в расчёте на окончание ремонтов на ходу и пополнение запасов (в частности, нужного ему дефицитного в СССР высокосортного британского угля) в иностранных портах. Для перевозки самолёта на ледоколе был спешно сооружен дощатый помост. Предполагалось, что самолет будет выгружаться по частям на лёд по временным деревянным мосткам, приводиться в рабочее состояние и взлетать с подготовленных экипажем ледокола ледовых полос. Сами спасатели разместились на ледоколе в большой тесноте, так как жилые помещения «Красина» не были рассчитаны на перевозку большого числа людей сверх штатной команды.
20 июня «Малыгин» оказался зажат льдами в Баренцевом море и выбыл из операции.
17 июня над лагерем пролетели два самолёта, которые размещались на «Браганце». Из-за плохой видимости лётчики не заметили палатку и костёр, хотя обитатели лагеря их видели. На следующий день они повторили попытку, но снова не нашли лагерь.
30 мая Мальмгрен и штурманы Цаппи и Мариано втроём вышли из лагеря, чтобы добраться до Конгсфьорда пешком. По мнению Бегоунека, инициатором этого рискованного предприятия был Цаппи. Нобиле был против разделения на две группы, но в итоге позволил Мальмгрену, Мариано и Цаппи покинуть лагерь. Обсуждалась возможность того, что к ним присоединится штурман Вильери и/или Бьяджи с радиостанцией, но в итоге их кандидатуры были отклонены. Цаппи, Мариано и Мальмгрен взяли с собой большой запас пеммикана и шоколада.
3 июня советский радиолюбитель Николай Шмидт, житель деревни Вознесенье-Вохма (Северо-Двинской губернии), поймал сигнал радиостанции Бьяджи на самодельный приёмник. По данным Самойловича, Бьяджи отправил «sos Italia general Nobile Isole Foyn» Шмидт принял«Italie Nobile Fran Uosof Sos Sos Sos Sos Tirri teno EhH». В тот же день Шмидт отправил телеграмму в Общество друзей радио в Москве. При Осоавиахиме был создан Комитет помощи «Италии» который возглавил заместитель наркома по военным и морским делам СССР Иосиф Уншлихт. 4 июня информация была передана итальянскому правительству, 7 июня сообщение об этом было опубликовано в газетах. 8 июня позывные Бьяджи были приняты на«Читта ди Милано» и Бьяджи смог (после доказательства, что это он — он сообщил номер удостоверения личности) передать уточнённые координаты лагеря: 80°30«с. ш. и 28°4» в. д. Изменение координат было связано с дрейфом льдины после аварии. С этого момента связь с внешним миром поддерживалась постоянно.
В СССР было подготовлено два ледокола, которые должны были дойти до лагеря и принять на борт всех находившихся там. 12 июня из Архангельска в сторону Шпицбергена направился ледокол «Малыгин». Его капитаном был исследователь Владимир Визе. 16 июня из Ленинграда вышел ледокол «Красин» под командованием капитана Карла Эгги и знаменитого полярного исследователя Рудольфа Самойловича, с одним самолётом«Юнкерс» ЮГ-1 на борту (экипаж самолёта: пилот Борис Чухновский, второй пилот Георгий Страубе, летнаб Анатолий Алексеев, бортмеханики Александр Шелагин и Владимир Федотов).«Красин» до того более года простаивавший у причала, готовился к выходу и грузился в величайшей спешке, в расчёте на окончание ремонтов на ходу и пополнение запасов (в частности, нужного ему дефицитного в СССР высокосортного британского угля) в иностранных портах. Для перевозки самолёта на ледоколе был спешно сооружен дощатый помост. Предполагалось, что самолет будет выгружаться по частям на лёд по временным деревянным мосткам, приводиться в рабочее состояние и взлетать с подготовленных экипажем ледокола ледовых полос. Сами спасатели разместились на ледоколе в большой тесноте, так как жилые помещения «Красина» не были рассчитаны на перевозку большого числа людей сверх штатной команды.
20 июня «Малыгин» оказался зажат льдами в Баренцевом море и выбыл из операции.
17 июня над лагерем пролетели два самолёта, которые размещались на «Браганце». Из-за плохой видимости лётчики не заметили палатку и костёр, хотя обитатели лагеря их видели. На следующий день они повторили попытку, но снова не нашли лагерь.
Страница 3 из 6
