Дитя Стихий

— Тебе осталось недолго жить, Анна Мария Фаустос! Послезавтра в полдень тебя заживо сожгут на костре, как ведьму! Эти глупые фанатичные звери так и не узнают, что они сожгли свою последнюю надежду! А-ха-ха-ха-ха! — сказал он злорадно, сплюнув в сторону. Рассмеявшись так, что у меня мурашки побежали по коже, он, громко хлопнув деревянной дверью, видимо, ведущей в комнату для стражников, так как на мгновение я услышала громкий смех нескольких, явно не очень великосветских мужчин, ушёл. И вот тут-то и пришли те страх и ужас, которые раньше заглушала апатия. Осознав, наконец, что я очень скоро умру жуткой смертью, я испугалась не на шутку. Вспомнив, что произошло на суде, я поняла, что это я стала причиной смерти того монаха. «Я просто вышла из себя, он меня взбесил! И я его убила. Убила жутко, никак человек… Как чудовище!» — подумала я и меня от внезапного осознания этого факта затопила волна боли, ужаса и отвращения. Отвращения не к этим людям, а к самой себе. Я не просто ведьма, я чудовище! Моему отчаянию не было предела. Я заметила, что по моим щекам покатились слёзы. Это было так неожиданно, что я на себя внезапно разозлилась. Дав себе пощёчину, я велела себе не распускать нюни и успокоиться.«Я не имею на это ни времени, ни права! Перестань мотать сопли на кулак и соберись, безвольная тряпка! Да, Мари, ты ведьма и ты убила того монаха, но сейчас уже ничего не поделаешь! Не смей себя жалеть и впадать в уныние. Это ещё никого не спасло! Сражайся, ты же можешь! Ты просто обязана остаться в живых! Понятно тебе?» — получив от себя этот мысленный пинок, я перестала всхлипывать и решила хорошенько осмотреть камеру. Но мои действия не дали никаких положительных результатов. Окон не было, да и какие окна, я ведь в каких-то подземных катакомбах, дверь надёжно заперта. В дальнем углу находился нужник (дыра в полу). Но отверстие было слишком узким и я не смогла бы в него протиснуться. Наконец, меня утомили эти бесполезные метания. Со стороны я, скорее всего, была похожа на тигрицу в клетке. Я поняла, что у меня нет шансов на побег. Я присела на кучу прелой соломы и спустя несколько минут заснула.

Проснулась я внезапно. Прислушавшись, я поняла, что именно меня разбудило. За дверью к стражникам доносился какой-то очень громкий шум. Спросонья я не поняла, что это такое. С той стороны раздался сдавленный крик и наступила тишина. Несколько мгновений я напряжённо вслушивалась и вглядывалась в темноту. Но ничего не могла различить. Деревянная дверь открылась и я увидела силуэт мужчины. В руке он держал факел. Он быстро подошёл к двери в камеру и открыл её ключом. От испуга я вжалась в стену за моей спиной. Когда он подошёл ближе, у меня непроизвольно от изумления отвисла нижняя челюсть. Угадайте, кто был этим человеком? Эрнест де Микаэлис! Он быстро подошёл ко мне.

— Вы в порядке? Идти сможете? — спросил он, обеспокоенно меня оглядывая. Получив утвердительный ответ, Эрнест продолжил говорить.

— Нам надо срочно уходить. Вас хватятся только утром и сразу же отправятся в погоню. Наверху нас ждут лошади. Мы должны срочно покинуть Англию! — сказал он.

— Что? А почему вы говорите «мы»?

— Не думайте, что я отпущу вас одну. Я обещал себе, что я вас вытащу и я это сделаю, чего бы мне это не стоило! Я не отпущу вас одну! Ни за что! — твёрдо и неожиданно (для меня) горячо воскликнул он. В свете факела блеснули решительностью его глаза. Он схватил меня за руку и я быстро последовала за ним. В комнате и которой появился Эрнест, я увидела два мужских тела. Остановившись, я в изумлении посмотрела на Микаэлиса. Он нетерпеливо дёрнул подбородком и сказал, что они живы, просто без сознания. Эрнест вежливо попросил меня поторопиться, так как утром меня хватятся и пошлют погоню. Я и сама это понимала. Ведьм так просто не отпускают. После нескольких минут бега по коридорам мы оказались у лестницы, а потом, наконец, выбрались из этого кошмарного места.

— У них осталась моя накидка. Эти люди пустят по следу собак, — тревожно сказала я.

— Вот эта? — весело спросил Эрнест, подавая мне упомянутую мною часть моего гардероба.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я его. И тут по лицу потекли слёзы.

— Эрнест, они меня не оставят! Я не человек! Я ведьма! Отвратительное тёмное создание! Там, на допросе, был один монах, епископ назвал его отцом Олафом. Он кричал на меня, а потом дал пощёчину! И я… я… я его убила! Не как человек, как зверь! Он жутко закричал, а потом его голова взорвалась! Я должна умереть! Я чудовище! — кричала я сквозь всхлипы. У меня началась истерика. Слёзы лились уже водопадом, а я всё плакала.

— Что ты говоришь?! Да плевать я хотел на них и на то, ведьма ты или человек! Поняла — в страшном гневе закричал он на меня. Я вздрогнула от его слов. Неужели он не понимает?! Если он поедет со мной, то его могут убить. Это я у него и спросила.