Дневник людоеда

— Они не правы, — я возмутился. — Варвара умерла не по своей воле, а с моей помощью. Если бы не я, неизвестно, сколько она бы прожила и могла бы ещё исправиться. Во всяком случае, эта грешница легко дотянула бы до пенсионного возраста, после которого желание крутить шашни у женщин постепенно угасает.

— Не так громко, — предупредила меня Лилит. — Ведь ты не на сольном концерте.

Но, к сожалению, было уже поздно — на нас обратили внимание подсудимые и судьи.

— Он во всём виноват! — указывая на меня, выкрикнула Варвара. — Сорок дней назад этот подонок убил меня, а она — моего ребёнка. Судите их!

— Это невозможно, — внимательно посмотрев на меня, произнёс демон. — Его душа сияет светом живого человека.

— Лилит, — обратился к моей провожатой архангел, — зачем ты привела его сюда? Ты этим нарушаешь закон.

— А мне закон не писан, — властно ответила Лилит и взяла меня за руку: — Летим отсюда. Нас здесь не поймут.

Мы стремительно набрали высоту. Даже небо здесь было тёмным, как в сумерках.

— Куда мы так спешим? — я возмутился — Погони — то нет.

— У нас мало времени, — крепче сжала руку моя спутница.

Внизу под нами змеилась какая-то красная река в тёмных пятнах. Она не текла, а как бы колыхалась.

— Что это? — я удивился.

— Сейчас увидишь.

Когда мы спустились вниз, то я увидел колонну смертных душ, которые передвигались по узкой реке, наполненной по самую грудь расплавленным металлом. Их жалили оводы и осы. Здесь раздавались изнурённые стоны и безудержный плач. По берегам пленников конвоировали хохочущие бесы. В руках они держали копья и трезубцы. Если кто-то пытался выбраться из раскалённой реки, то получал шокирующий удар колющим оружием.

— Это дорога в ад, — пояснила Лилит.

— А где же сами врата ада? — не терпелось мне знать.

— Они не одни. Соответственно смертным грехам их восемь, но так как нам через них не пройти, мы проникнем в ад через чёрный ход.

— Неужели в потустороннем мире процветает коррупция?

— Не совсем так, как ты думаешь. Считай, что он — служебный ход для обслуживающего персонала.

— Дело ясное, что дело тёмное. Так, где же твой ад?

— Ад всегда сзади тебя, — двусмысленно сказала мой гид.

Я машинально повернулся и на самом деле увидел широкие ворота. У входа стояли два страшных существа. Один — громадный трёхголовый пёс, а вторая — большая змея на четырёх лапах. Рыча и шипя, они производили на нас устрашающее впечатление.

— Обожаю сказки Роу, — сказал я, подбадривая себя.

— Не хами, — предупредила меня Лилит.

— Пароль? — изрыгнув клуб пламени, произнесла змея.

— Я сама — пароль, — Лилит подняла свою правую руку. Только сейчас я заметил закрученные бараньи рога на её голове, а на ногах — птичьи когти. Глаза её лазерными лучами источали красный свет.

Монстры почтительно поклонились:

— Мы тебя приветствуем, могущественная демонесса Лилит, — затем, соблюдая субординацию, отошли в сторону.

— Ну что, удостоверился в том, что я — это я? — улыбаясь, спросила моя спутница.

— Да.

— Продолжаем путешествие?

— Естественно.

Миновав ворота, мы с Лилит проникли в просторный тоннель гигантской горы, в конце которого находился прозрачный лифт. Его движением руководила моя рогатая проводница.

— А они тебе идут, — указав на головное украшение, я сделал комплимент Лилит.

— Желаешь себе такие же?

— Ни в коем случае!

— Итак, как говорил товарищ Гагарин: поехали!

Лифт с неимоверной скоростью полетел вниз. Кошмарная экскурсия набирала обороты. Наш вертикальный транспорт плавно останавливался на каждом ярусе. Демонстрируя все ужасы, вокруг нас, как карусели, медленно и поочерёдно вращались все девять кругов ада. Или мы вокруг них, я так и не понял — не до этого было.

Я видел, как доносчики и лжесвидетели, наколотые своими языками на крючки, крича, извивались от боли; как чревоугодники жадно заглатывали собственные испражнения, а затем вырывали их обратно; как осужденные за сребролюбие тонули в золотом болоте, а потом выныривали из драгоценной жижи и мучения их снова повторялись. Я там задыхался от серного смрада и изнывал от жары, которая была сильнее, чем в парной бане.

Перечислять все изощрённые наказания, которые испытывали грешники, нет смысла. Особое внимание я обратил на ту категорию мучеников, на месте которых мысленно представлял себя: на убийц лил дождь крови их жертв и бил град осколков их переломанных костей. Несколько осколков попало в меня и мне стало невыносимо больно. Я понял, что сознание моей души продолжало сохранять память физического организма. Значит, грешные души, стенающие от истязаний, на самом деле ощущали боль.