Дневник людоеда

— Да уж, — выдохнул я, довольный не столько экскурсией, сколько удачным её завершением. — А этот Самаэль — головастый мужик. Эх, если бы одним глазком глянуть ещё на Люцифера… — я, мечтая, посмотрел куда-то вдаль.

— А это одно и то же, — подсказала Лилит.

— Как?! Я видел самого Люцифера?

Снисходительно улыбаясь, демоница кивнула.

— Конечно, это не моё дело, — начал я издалека, — но мне показалось, что между вами…

Прочитав мою мысль, Лилит меня опередила:

— Тебя интуиция не подвела — он мой муж.

— А как он относится к нашим с тобой отношениям? — с опаской спросил я. — Наверняка, ему всё известно о нас.

— Не дрожи от страха. Все астральные сущности смотрят на половые связи с людьми, как на шахматную игру, в которой вы — пешки.

— Я думаю, что Самаэля выгнали из рая не только из-за одного яблочка, — желая узнать правду, намекнул я.

— Ты прав: когда Самаэль был ангелом, он охранял Эдем. Тогда у него вместо шести, было двенадцать крыльев. Однажды, во время отдыха Яхве, стремясь помочь Замыслу Господа, Самаэль сел на Его престол и стал заниматься божественными делами. Саваоф расценил такое поведение, как способ занять Его место и изгнал осеняющего херувима из рая. Вместе с ним ушла и я. Смешно сказать: от истории с яблоком пострадало одно лишь человечество и, можно сказать, ни за что.

— Немного что-то прояснилось, хотя тебе доверять полностью не стоит — можешь ввести в заблуждение, — глядя на странную почву, я спросил: — А что это за нейтральная полоса?

— Точнее сказать — разделительная. С нашей стороны стоят стражи ада, а с той стороны — стражи рая. Перейдя её, ты можешь попутешествовать ещё и на территории райского оазиса.

— А ты?

— Я туда не вхожа, — Лилит разочарованно развела руками. — Иди, я подожду тебя здесь. Кто ад прошёл, тому рай — как бальзам на израненную душу. Не стесняйся и пользуйся моментом. Неизвестно, когда тебе выпадет ещё такая возможность. Поспеши, в твоём мире скоро начнётся рассвет.

Пройдя несколько шагов, я оглянулся. Лилит удовлетворённо кивнула: мол, ты всё правильно делаешь. Я ускорил шаг и вскоре увидел на краю полосы сияющего ангела с белоснежными крыльями. В руках он держал огненный меч. Приблизившись к божественному созданию, я вежливо спросил:

— Мне можно пройти?

— Не вижу смысла — ты ведь душа живого человека, — ответил он деликатно. — Всё равно тебя там не пропустят.

— Чтобы сохранить себе жизнь, я пришёл к вам за советом. Не зря же говорят: попытка — не пытка. Может, пропустите?

— Ну, если за советом, то можно.

От радости я поспешил на аллею, вдоль которой росли радужные цветы размером с человеческий рост. Они издавали благоухающий аромат и торжественную музыку. Шелковистая трава приветливо целовала мои ноги. Казалось, что вся райская флора поёт во славу Господа. Ощущалось необъяснимое ликование счастья.

На высоком холме возле узких ворот меня встретил бородатый мужчина с нимбом над головой. «Святой, что ли?», — посетила меня мысль.

— Тут всё свято, — уловив мою мысль, ответил он. — Даже каждая молекула воздуха здесь пропитана божественной благодатью. Поэтому тебе сюда нельзя. Ты сам догадываешься, почему — здесь не Эрмитаж для грешников.

— Конечно, я ожидал этого. Меня предупредили. А можно пару вопросов?

— Конечно.

— Я не знаю, как мне правильно поступить. Я грешен от пят по самые уши. Тёмные силы заманивают к себе в ловушку: мол, ты всё равно уже одной ногой в могиле, поэтому отдайся нам полностью и остаток дней поживёшь припеваючи.

— Мы все зачаты в грехе, но это не значит, что надо продолжать грешить, — поучительно ответил седовласый старик. — Остановись, начни жить праведно и тебе всё простится.

— Легко сказать — мой грех вряд ли простится, — и меня прорвало на откровенность. — Дело в том, что я убийца. Плюс ко всему ещё и людоед. Я так привык к человечьему мясу, что и дня прожить без него не могу — аж в глазах темнеет от тяги к нему. Ломка, как у наркоши. Пробовал перейти на мясо животных, так от него меня тошнит — полное отвращение. Разве можно меня простить за то, что я, как хищный зверь, пожирал знакомых, с которыми вместе накануне пил водку и веселился?

— Один праведник сказал, что нет такого греха, который бы превысил Божье милосердие, — умудрено произнёс учёный муж.

— Хотите сказать, что мне можно надеяться на прощение?

— Если раскаешься, и не будешь повторять своих ошибок.

— Хм… Неужели так просто перевернуть измаранную кляксами страницу и всё начать с чистого листа?

— Конечно! На моём веку было много умирающих алкоголиков и наркоманов. На грани жизни и смерти они принимали веру в Иисуса Христа, и она вытаскивала их из могилы.

— Интересно, если мне удастся избежать при земной жизни уголовного наказания, оно автоматически не переместиться в потусторонний мир?

— В том то и дело, что — да. И наказание, которого ты избежишь на земле, придётся отбывать в аду. А там, поверь мне, стократ тяжелее.

— Я видел смертные души, которых после частного суда отправляли в ад. Признаюсь честно, зрелище — не из лицеприятных.