Зазвонил телефон. Я поднял трубку: Да, слушаю.
63 мин, 16 сек 907
— В чём проблема? — я посмотрел на собеседницу так, что её глаза загорелись похотливым огоньком. — Я могу с удовольствием составить тебе компанию, — мне казалось, что вместо меня произносит кто-то иной. — Тем более закуски у меня валом. Мясо любишь?
— А кто его не любит? В таком случае — с меня бутылка, — предложила Марина. Я не сопротивлялся — с пустыми карманами это делать проблематично…
Опустошив с молодой гостьей на кухне бутылку водки, мы отправились в зал — младенец криком требовал своё пищевое довольствие. Ни капли не смущаясь, молодая мамаша стянула с себя блузку, а затем лифчик. Ребёнок жадно присосался к груди. Мне тоже так захотелось, и я спросил у кормилицы:
— Мамзель, можно присоседиться к вашему чаду?
— Не стесняйся, пристраивайся рядом, — разрешила Марина.
Я прилёг на диван и подполз под свободную, налитую грудь. Женское молочко мне показалось солоноватым. Шершавым языком я начал теребить набухающий сосок. Лицо возбуждённой Марины зарделось, дыхание участилось, а её руки заскользили по моему телу.
После легкого «перекуса» малыш быстро уснул. Уложив его в коляску, мамаша, путаясь в одежде, начала бесцеремонно раздеваться. Мне пришлось поступить по её примеру. В постель«нырнули» одновременно. Я с ней такое вытворял — уму непостижимо! Видимо, Марина редко«слушала долгоиграющие пластинки» — в течение часа оповещала свои многократные оргазмы громкими криками. Апофеоз соития огласился душераздирающим воплем. От него проснулся ребёнок и заплакал. Посмотрев туда, я замер — над младенцем в воздухе завис мой разделочный нож.
— Пойду-гляну, что с ним, — хотела встать с постели Марина.
— Нет-нет, всё нормально, лежи спокойно, — не давая мамаше смотреть в сторону ребёнка, я лёг на неё, а сам продолжал наблюдать за происходящим.
Видимо, младенцу зажали рот — тщетно пытаясь кричать, он дёргался в конвульсиях и весь посинел. Учуяв что-то неладно, Марина пыталась вырваться из моих объятий:
— Пусти, мне надо к сыну!
В этот момент я заметил, что мальчик затих с открытыми, испуганными глазёнками. Я услышал шёпот Лили:
— Сделай тоже и с потаскушкой.
— Пусти меня к сыну! — рыдая, потребовала Марина.
— С удовольствием. Он уже на небесах. Отправляйся к нему, — схватив подушку, я прижал её к лицу незадачливой партнёрши. Попытки Марины освободиться от моей мёртвой хватки были бесполезны.
Через несколько минут молодая мамаша угомонилась, покинув этот свет навсегда. Я бросил взгляд в сторону младенца: его ручонка свисала с коляски. С надреза на запястье капала кров, но, что удивительно — она не долетала до пола. Скорее всего, невидимая сущность лежала на полу лицом вверх, ловила губами падающие капли и получала от этого своеобразное удовольствие. Рядом с коляской валялся окровавленный нож.
— Не подглядывай, а занимайся своим делом, — услышал я приказ Лили…
Наколов зажаренный грудной сосок Марины на вилку, я отправил его в рот. Тщательно разжёвывая, разочаровался — в живом виде от него я получал намного больше удовольствия. Хотя, если сравнивать в сексуальном плане, Марине до Лили ох как далеко. Кстати, вот и она — обвеяла меня сквозняком.
— Похвально, ты уже стал ощущать меня даже тогда, когда я играю роль невидимки.
— Ты насладилась кровью младенца? — я поинтересовался.
— К сожалению, нет. В ней опять присутствует алкоголь.
— Естественно, мы ведь с Мариной выпили, а потом от неё с молоком спирт перешёл ребёнку… — путаясь в словах, начал я оправдываться, но передумал: — В том, что наша молодёжь распущена, я не виноват.
— Не напрягайся, дорогой. Я тебя ни в чём не виню. Ты действовал по ситуации. К тебе пришёл Ефим. Иди, встречай гостя.
— А где он? — я удивился.
— За дверями с той стороны.
В этот момент зазвенел звонок. Открыв дверь, я, на самом деле, увидел Ефима.
— Почему без предупреждения? — спросил я, немного смутившись подтверждению пророческих слов Лили.
— Как получилось, — махнул рукой брат. — А вы что, прибурели? Крутыми стали? Теперь, чтобы попасть к вам на приём, предупреждать надо?
— Хватит ёрничать. Проходи.
Ефим вынул из кармана пиджака бутылку водки:
— Ну, мясных дел мастер, готовь закуску.
— Она тебя уже ждёт на кухне…
Мы закусывали мясом ребёнка. О его происхождении я брату соврал кратко: недавно родившийся козлёнок попал под раздачу. Во время распития перед моими глазами «нарисовалась» предсмертная сцена, когда крохотный, беззащитный человечек посинел от удушья. Ком застрял в моём горле. Я поперхнулся и закашлялся. Ефим изо всей силы начал стучать меня по спине. Под столом на меня внимательно смотрела чёрная кошка.
— Угомонись ты, наконец! Всё внутри поотбиваешь, — выкрикнул я, отдышавшись.
— Я хотел, как лучше, — виновато произнёс брат. — Кадя, вот я жую этого козлика, но козлом от него вовсе не воняет.
— Есть всякие поварские хитрости для избавления от постороннего запаха. К примеру, этого козлика я готовил в молоке его собственной матери, — смахнув скупую слезу, соврал я.
— Вижу, твоё мясное дело набирает завидные обороты, — похвалил Ефим.
— А кто его не любит? В таком случае — с меня бутылка, — предложила Марина. Я не сопротивлялся — с пустыми карманами это делать проблематично…
Опустошив с молодой гостьей на кухне бутылку водки, мы отправились в зал — младенец криком требовал своё пищевое довольствие. Ни капли не смущаясь, молодая мамаша стянула с себя блузку, а затем лифчик. Ребёнок жадно присосался к груди. Мне тоже так захотелось, и я спросил у кормилицы:
— Мамзель, можно присоседиться к вашему чаду?
— Не стесняйся, пристраивайся рядом, — разрешила Марина.
Я прилёг на диван и подполз под свободную, налитую грудь. Женское молочко мне показалось солоноватым. Шершавым языком я начал теребить набухающий сосок. Лицо возбуждённой Марины зарделось, дыхание участилось, а её руки заскользили по моему телу.
После легкого «перекуса» малыш быстро уснул. Уложив его в коляску, мамаша, путаясь в одежде, начала бесцеремонно раздеваться. Мне пришлось поступить по её примеру. В постель«нырнули» одновременно. Я с ней такое вытворял — уму непостижимо! Видимо, Марина редко«слушала долгоиграющие пластинки» — в течение часа оповещала свои многократные оргазмы громкими криками. Апофеоз соития огласился душераздирающим воплем. От него проснулся ребёнок и заплакал. Посмотрев туда, я замер — над младенцем в воздухе завис мой разделочный нож.
— Пойду-гляну, что с ним, — хотела встать с постели Марина.
— Нет-нет, всё нормально, лежи спокойно, — не давая мамаше смотреть в сторону ребёнка, я лёг на неё, а сам продолжал наблюдать за происходящим.
Видимо, младенцу зажали рот — тщетно пытаясь кричать, он дёргался в конвульсиях и весь посинел. Учуяв что-то неладно, Марина пыталась вырваться из моих объятий:
— Пусти, мне надо к сыну!
В этот момент я заметил, что мальчик затих с открытыми, испуганными глазёнками. Я услышал шёпот Лили:
— Сделай тоже и с потаскушкой.
— Пусти меня к сыну! — рыдая, потребовала Марина.
— С удовольствием. Он уже на небесах. Отправляйся к нему, — схватив подушку, я прижал её к лицу незадачливой партнёрши. Попытки Марины освободиться от моей мёртвой хватки были бесполезны.
Через несколько минут молодая мамаша угомонилась, покинув этот свет навсегда. Я бросил взгляд в сторону младенца: его ручонка свисала с коляски. С надреза на запястье капала кров, но, что удивительно — она не долетала до пола. Скорее всего, невидимая сущность лежала на полу лицом вверх, ловила губами падающие капли и получала от этого своеобразное удовольствие. Рядом с коляской валялся окровавленный нож.
— Не подглядывай, а занимайся своим делом, — услышал я приказ Лили…
Наколов зажаренный грудной сосок Марины на вилку, я отправил его в рот. Тщательно разжёвывая, разочаровался — в живом виде от него я получал намного больше удовольствия. Хотя, если сравнивать в сексуальном плане, Марине до Лили ох как далеко. Кстати, вот и она — обвеяла меня сквозняком.
— Похвально, ты уже стал ощущать меня даже тогда, когда я играю роль невидимки.
— Ты насладилась кровью младенца? — я поинтересовался.
— К сожалению, нет. В ней опять присутствует алкоголь.
— Естественно, мы ведь с Мариной выпили, а потом от неё с молоком спирт перешёл ребёнку… — путаясь в словах, начал я оправдываться, но передумал: — В том, что наша молодёжь распущена, я не виноват.
— Не напрягайся, дорогой. Я тебя ни в чём не виню. Ты действовал по ситуации. К тебе пришёл Ефим. Иди, встречай гостя.
— А где он? — я удивился.
— За дверями с той стороны.
В этот момент зазвенел звонок. Открыв дверь, я, на самом деле, увидел Ефима.
— Почему без предупреждения? — спросил я, немного смутившись подтверждению пророческих слов Лили.
— Как получилось, — махнул рукой брат. — А вы что, прибурели? Крутыми стали? Теперь, чтобы попасть к вам на приём, предупреждать надо?
— Хватит ёрничать. Проходи.
Ефим вынул из кармана пиджака бутылку водки:
— Ну, мясных дел мастер, готовь закуску.
— Она тебя уже ждёт на кухне…
Мы закусывали мясом ребёнка. О его происхождении я брату соврал кратко: недавно родившийся козлёнок попал под раздачу. Во время распития перед моими глазами «нарисовалась» предсмертная сцена, когда крохотный, беззащитный человечек посинел от удушья. Ком застрял в моём горле. Я поперхнулся и закашлялся. Ефим изо всей силы начал стучать меня по спине. Под столом на меня внимательно смотрела чёрная кошка.
— Угомонись ты, наконец! Всё внутри поотбиваешь, — выкрикнул я, отдышавшись.
— Я хотел, как лучше, — виновато произнёс брат. — Кадя, вот я жую этого козлика, но козлом от него вовсе не воняет.
— Есть всякие поварские хитрости для избавления от постороннего запаха. К примеру, этого козлика я готовил в молоке его собственной матери, — смахнув скупую слезу, соврал я.
— Вижу, твоё мясное дело набирает завидные обороты, — похвалил Ефим.
Страница 8 из 18
