Дневник мертвеца

Пожалуй, эта разделенность сознания ― единственное, что отличает меня от обычного зомби. А может, они все испытывают ее, просто мы ничего не знаем об этом. Я прилагаю огромные усилия воли, ведя этот дневник; верю, что это помогает мне оставаться в какой-то мере собой, пусть и временами. Я также верю, что эти усилия удерживают меня от того, чтобы уснуть окончательно и потеряться в снах навсегда.

Меня держит цель, а обычный человек, превращающийся в зомби, такой цели не имеет. Жизнь в умирающем ― или уже мертвом ― теле страшит его, поэтому он только рад возможности покинуть жестокий мир, утонув навеки в своих фантазиях. Разумеется, это лишь мое предположение о том, как происходит процесс превращения. Но думаю, оно очень близко к истине.

Мне подумалось еще вот о чем. Разве не подобным же образом обычный человек проживает отпущенный ему на земле срок? Вся его жизнь, от рождения до смерти, так же разделена на «сон» и«бодрствование». Когда он спит и видит сны, то понятия не имеет о мире яви. А когда просыпается, то забывает свои сновидения.

Давно хотел об этом написать. Из-за исчезновения внешних звуков стали слышны мысли. Конечно, я слышал их и раньше, как все нормальные люди. Но сейчас все не так. В наступившем безмолвии мысли стали звучать необычайно громко, заменив собой исчезнувший фон внешнего мира. В полной тишине моя мысль становится отчетливой, яркой. Иногда ее словно произносит чужой ― не мой ― голос. Он может быть мужский, женским или детским; или даже вообще не человеческим. Я уже не уверен, мои ли это мысли?

Теперь у меня целая толпа в голове и оркестр в придачу. Я могу мысленно говорить сам с собой или, к примеру, напевать мелодию. Стоит мне только начать, инициировать первый мысленный акт, не произнеся еще мысленно ни слова, но только намереваясь это сделать, как в голове возникает целый фейерверк: этот первый толчок производит движение, словно ломает лед ― от первой трещины во все стороны разбегаются множество других. Это похоже на бильярд. Первый шар бьет по другому, они разлетаются, ударяют еще несколько шаров ― и вот уже все пришло в движение, развивающееся по собственным законам, не зависящим от моей воли. Мышление стало непредсказуемым. Я начинаю думать о чем-то, не ведая, куда это меня заведет. Или так было всегда, просто раньше я этого не замечал?

То же с музыкой. Стоит мне напеть мысленно хоть пару нот, описанный выше процесс превращает их в целую симфонию. Все звучит так объемно, так мощно и величественно, что я не перестаю изумляться. Никогда в прежней жизни я не слышал ничего похожего. Все звучит так, словно доступный моему слуху диапазон вдруг бесконечно расширился, причем не только в обе стороны спектра, но и непостижимым образом внутрь ― в глубину, в третье измерение.

Еще одна странная вещь: теперь я могу видеть эти внутренние звуки. А внутренние ли они? Чем дальше я иду по этому пути, тем сложнее мне пользоваться языком. Предвижу день, когда я сяду в замешательстве с блокнотом и ручкой в руках, будучи не в силах написать ни единого слова ― настолько неадекватными станут все слова перед лицом открывающейся мне новой реальности. Не знаю, как передать это словами, но звук стал доступен моему зрению. Отдельные ноты, мелодии и фрагменты, оказываются, имеют форму, цвет и объем! Только это не те формы, цвета и объем, которые мы видим в нашем обычном мире. Но как же они божественно прекрасны! Я могу сосредочиться на каком-нибудь из них, погрузиться в него полностью ― и тогда он становится дверью, вратами, через который я проваливаюсь в еще один бесконечный мир, полный волшебства. Это… немыслимо. Я не подозревал ни о чем подобном, даже не знал, что так может быть.

Боже, каким страшным стал мой почерк! Удивительно, впрочем, что я все еще в состоянии писать. С трудом разобрал предыдущую запись. Я уже не читаю, а, скорее, угадываю, что там написано, пользуясь своими новыми способностями к постижению.

Хочу добавить кое-что по поводу расширившегося восприятия. У меня появилась теория на этот счет. Мне кажется, из-за отказа органов чувств освободились присущие сознанию способности непосредственно воспринимать реальность. Или того, что я принимаю за реальность. Оглядываясь назад, я вижу, что эти способности нарастали постепенно, по мере угасания ощущений тела.