Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных…
250 мин, 32 сек 5272
Группа обследовала все три банка, на это ушел день, потому что передвигались пешком и скрытно. Два здания разрушены и пусты, в третьем, похоже, живут наши герои. Командир группы доложил, что удаленный осмотр здания подтвердил наличие в нем живых людей. Через оптику они наблюдали в окнах двух мужчин и женщину. Бинго!
Командир группы по рации запросил разрешение на задержание. Он хотел провернуть дело побыстрее, чтобы отдыхать оставшиеся два дня. Разрешение не дал. В конце концов, это не арест преступников. Завтра утром мой офицер войдет в здание, вступит в контакт и убедит их добровольно проследовать вместе с ним на Объект. Спецназ нужен лишь для усиления впечатления ― для большей убедительности.
Договорился с N, начальником группы биозащиты. По его приказу к завтрашнему утру для приема предполагаемого Фролова подготовят отдельную лабораторию и бригаду специалистов. Если дело выгорит, мы будем иметь вакцину уже совсем скоро!
22 сентября 20— года
Бараны! Идиоты! Командир группы силой отстранил моего офицера от операции и провел ее самостоятельно, без приказа. Блистательный итог: предполагаемый пенсионер, обладатель иммунитета ― убит, женщина ранена и задержана, третий мужчина ― видимо, Слава ― сумел сбежать.
Я этого так не оставлю! Буду требовать ареста командира и служебного разбирательства. В условиях чрезвычайного положения такие выходки не должны сходить им с рук. Подозреваю, дело не обошлось без участия генерала N, командующего бригадой спецназа. Так он вредит мне за то, что пять лет назад в Карелии я отстранил от должности его протеже, майора N. Я отстранил его правильно, он был дуб дубом и не тянул работу совершенно. Комиссия по кадрам подтвердила несоответствие занимаемой должности. Но N до сих пор думает, что я сделал это специально, чтобы насолить ему. Он думает, что мстит мне ― а нагадил всему человечеству. Хотя на человечество ему точно наплевать: все знают, что его семья после начала пандемии осталась за периметром. Но что я теперь предъявлю людям в лаборатории?
Почти час ругался по рации с командиром группы. Требовал, чтобы он доставил тело убитого ими мужчины на Объект. Они хотели посыпать его хлоркой и сжечь ― лишь бы не утруждать себя переноской! Он наотрез отказался подчиняться моим приказам. Пришлось звонить на самый верх, дошел до замначальника службы безопасности Объекта! Сразу все забегали, как тараканы. Женщина уже в лазарете, труп в лаборатории. Пишу рапорт о происшедшем.
23 сентября 20— года
Весь день выслушиваю упреки от завлаборатории N. Конечно, он прав ― мне следовало присутствовать при задержании, а не доверять такое важное дело офицеру, а тем более этим головорезам. Но ничего уже не исправишь, нужно работать с тем, что имеется в нашем распоряжении. К вечеру N зашел ко мне в кабинет и доложил результаты исследования тела. Официальный отчет обещал написать к утру. Общий смысл его доклада: активность вируса в теле подавлена, но чем это вызвано ― неизвестно. Говорит, чтобы они смогли узнать это, им должны были доставить живой организм. Все подробности будут в отчете.
24 сентября 20— года
Продираюсь через медицинскую терминологию. Хотя общий смысл и так понятен. «Предположительно подавляющие активность вируса антитела не вырабатываются организмом в состоянии смерти». В случае неудач отчеты пишутся в основном для того, чтобы снять с себя ответственность. Но как здесь отделить попытки оправдаться от объективных причин неудачи? Я ведь не медик. Консультироваться не с кем, завлаб N ― самый авторитетный ученый-микробиолог, его доставили на Объект одним из первых. Никто из нашего медицинского начальства не решится спорить с его выводами.
Ирония судьбы ― этот Фролов рассчитывал найти лабораторию, чтобы послужить науке. Такой лаборатории, как у нас, нет больше нигде ― их и в мирное время можно было по пальцам пересчитать. И он находился рядом с ней, вот только попал туда мертвым ― и все из-за этих идиотов.
Каковы итоги? По телу автора дневника результатов нет, по Фролову ― тоже. Остается девушка. Но у нее нет иммунитета, значит, она бесполезна. И все же нужно отработать и это направление, чтобы довести дело до конца.
27 сентября 20— года
Девушка чувствует себя лучше. Анализы показали, что она не инфицирована. Выходит, Берник ошибся. Как я и полагал, несмотря на некоторые впечатляющие совпадения, все эти его видения ― не более чем галлюцинации.
Я лично участвовал в допросе. Нам потребовался переводчик, она действительно не говорит по-русски. Ее зовут Мэри Клэр Уотсон, гражданка Великобритании, уроженка Манчестера, 34 года. Все, что она рассказала, полностью подтверждает содержащиеся в дневнике сведения. Единственное, о чем она отказалась говорить ― ее отношения с Фроловым. После применения спецсредств она подтвердила и их.
Командир группы по рации запросил разрешение на задержание. Он хотел провернуть дело побыстрее, чтобы отдыхать оставшиеся два дня. Разрешение не дал. В конце концов, это не арест преступников. Завтра утром мой офицер войдет в здание, вступит в контакт и убедит их добровольно проследовать вместе с ним на Объект. Спецназ нужен лишь для усиления впечатления ― для большей убедительности.
Договорился с N, начальником группы биозащиты. По его приказу к завтрашнему утру для приема предполагаемого Фролова подготовят отдельную лабораторию и бригаду специалистов. Если дело выгорит, мы будем иметь вакцину уже совсем скоро!
22 сентября 20— года
Бараны! Идиоты! Командир группы силой отстранил моего офицера от операции и провел ее самостоятельно, без приказа. Блистательный итог: предполагаемый пенсионер, обладатель иммунитета ― убит, женщина ранена и задержана, третий мужчина ― видимо, Слава ― сумел сбежать.
Я этого так не оставлю! Буду требовать ареста командира и служебного разбирательства. В условиях чрезвычайного положения такие выходки не должны сходить им с рук. Подозреваю, дело не обошлось без участия генерала N, командующего бригадой спецназа. Так он вредит мне за то, что пять лет назад в Карелии я отстранил от должности его протеже, майора N. Я отстранил его правильно, он был дуб дубом и не тянул работу совершенно. Комиссия по кадрам подтвердила несоответствие занимаемой должности. Но N до сих пор думает, что я сделал это специально, чтобы насолить ему. Он думает, что мстит мне ― а нагадил всему человечеству. Хотя на человечество ему точно наплевать: все знают, что его семья после начала пандемии осталась за периметром. Но что я теперь предъявлю людям в лаборатории?
Почти час ругался по рации с командиром группы. Требовал, чтобы он доставил тело убитого ими мужчины на Объект. Они хотели посыпать его хлоркой и сжечь ― лишь бы не утруждать себя переноской! Он наотрез отказался подчиняться моим приказам. Пришлось звонить на самый верх, дошел до замначальника службы безопасности Объекта! Сразу все забегали, как тараканы. Женщина уже в лазарете, труп в лаборатории. Пишу рапорт о происшедшем.
23 сентября 20— года
Весь день выслушиваю упреки от завлаборатории N. Конечно, он прав ― мне следовало присутствовать при задержании, а не доверять такое важное дело офицеру, а тем более этим головорезам. Но ничего уже не исправишь, нужно работать с тем, что имеется в нашем распоряжении. К вечеру N зашел ко мне в кабинет и доложил результаты исследования тела. Официальный отчет обещал написать к утру. Общий смысл его доклада: активность вируса в теле подавлена, но чем это вызвано ― неизвестно. Говорит, чтобы они смогли узнать это, им должны были доставить живой организм. Все подробности будут в отчете.
24 сентября 20— года
Продираюсь через медицинскую терминологию. Хотя общий смысл и так понятен. «Предположительно подавляющие активность вируса антитела не вырабатываются организмом в состоянии смерти». В случае неудач отчеты пишутся в основном для того, чтобы снять с себя ответственность. Но как здесь отделить попытки оправдаться от объективных причин неудачи? Я ведь не медик. Консультироваться не с кем, завлаб N ― самый авторитетный ученый-микробиолог, его доставили на Объект одним из первых. Никто из нашего медицинского начальства не решится спорить с его выводами.
Ирония судьбы ― этот Фролов рассчитывал найти лабораторию, чтобы послужить науке. Такой лаборатории, как у нас, нет больше нигде ― их и в мирное время можно было по пальцам пересчитать. И он находился рядом с ней, вот только попал туда мертвым ― и все из-за этих идиотов.
Каковы итоги? По телу автора дневника результатов нет, по Фролову ― тоже. Остается девушка. Но у нее нет иммунитета, значит, она бесполезна. И все же нужно отработать и это направление, чтобы довести дело до конца.
27 сентября 20— года
Девушка чувствует себя лучше. Анализы показали, что она не инфицирована. Выходит, Берник ошибся. Как я и полагал, несмотря на некоторые впечатляющие совпадения, все эти его видения ― не более чем галлюцинации.
Я лично участвовал в допросе. Нам потребовался переводчик, она действительно не говорит по-русски. Ее зовут Мэри Клэр Уотсон, гражданка Великобритании, уроженка Манчестера, 34 года. Все, что она рассказала, полностью подтверждает содержащиеся в дневнике сведения. Единственное, о чем она отказалась говорить ― ее отношения с Фроловым. После применения спецсредств она подтвердила и их.
Страница 69 из 72
