Фандом: Гарри Поттер. Случайность — коллективный псевдоним для Смысла, Справедливости и Судьбы. А иногда и для человека, которого ты думал, что знаешь.
12 мин, 28 сек 12874
Лавгуд, ни на кого не обращая внимания, на коленках подползла к скорчившемуся у стены наркоману.
— Тебе очень больно? — прошептала она почти беззвучно, но ее услышали все. Даже главарь перестал копаться в шкафу.
Наркоман мелко затряс головой.
— Потерпи, — улыбнулась Луна. — Пожалуйста, потерпи. Сейчас что-нибудь придумают.
— Н… н… — заикался парень и пытался ухватить руку Лавгуд скрюченными судорогой пальцами.
— Ничего, все будет хорошо, — стоя на коленях, она протянула ему свою тонкую руку — он вцепился в нее, как тисками, оставляя на нежной коже Луны царапины и синяки. — Зачем ты это сделал?
Наркоман нащупал взглядом темное пятно перед лицом.
— Больно, — проскулил он.
— Знаю, — Лавгуд погладила его по голове. — Но скоро все пройдет.
— Больно… было, — одними губами выговорил он. — А потом нет.
— Дурак он, — неожиданно спокойно сказал главарь. — Раз попробовал, понеслось. А это… не знаю, что за дрянь ему толкнули.
— Кровь кипит, — Луна дотронулась до вспотевшего лба наркомана. — У него кипит кровь.
— Что ты несешь? — искривился в злой усмешке главарь.
Хозяйка магазина решилась и подошла ближе. Она долго вглядывалась в лицо наркомана и качала головой.
— Что? — бросил главарь.
— Как давно у него это?
— Пару дней, — растерялся тот.
— Кровь кипит… — повторила хозяйка магазина. — Думаю, эта девочка права. Это не наркотик. Это сепсис.
— Чем ты закинулся? Сукин ты сын, чем ты закинулся? — сорвался главарь, рухнул на колени, затряс брата за плечи. Тот не отвечал, и только голова его безвольно моталась.
— Нет! — крикнула Луна, отстраняя его и отбирая у него больного. — Не надо. Ты ему не поможешь.
— Что ты знаешь?! — замахнулся на нее главарь. Лавгуд даже не отстранилась.
— Я не знаю, я вижу. Дай ему спокойно уйти. Пожалуйста, — попросила она. — Ты уже ничего не сделаешь. Надо было немного раньше.
— Я не знал! — крикнул главарь, поднимаясь. — Я не знал, чем ширнулся этот дебил! Я пришел утром со смены, я думал, что у него просто ломка! У него постоянно была после дозы ломка! Он же конченый чертов дебил!
— Он не конченый, — прошелестела Луна.
Как эта бестолочь умеет заговаривать людей?
Рита закрыла лицо руками.
Вот сейчас самое время, пока никто не видит, пока Лавгуд обнимается с этим маггловским ублюдком…
— Не бывает конченых людей, — Лавгуд в упор смотрела на главаря. — Сердце есть у каждого человека. Только у некоторых оно спит. У тебя оно спит…
— Ты сама-то что нюхаешь? — осклабился главарь, но в голосе у него был испуг.
— Я не знаю, что ты говоришь — «он ширнулся», — но никто не бежит от себя, когда рядом есть тот, кто может отогнать все ночные кошмары. У него был ты, но ты всегда был слишком далеко. Прости… — быстро шептала Лавгуд. — Я знаю, что я сейчас очень жестока. Но я не хочу, чтобы ты повторил эту ошибку снова. Это больно, но ты переживешь свою боль, а он нет. И он всегда будет рядом, даже когда ты начнешь про него забывать. Мы сначала гоним от нас страдания наших близких, а потом не можем снова отыскать тех, кто нам дорог — ни в памяти, ни в сердце. Потому что они уже далеко.
— Замолчи! — главарь затрясся так, как будто его тоже поразила та же странная, неведомая маггловская болезнь. — Заткнись!
— Хорошо, — не стала спорить Луна. — Я помолчу, а ты просто подумай.
— Ищи, — приказал главарь, обращаясь к хозяйке магазина. Та покачала головой:
— Уже поздно.
Мертвый парень — совсем еще мальчишка — застыл на полу, и его голова лежала на коленях Луны.
Он был спокоен, и ему уже не было больно.
— Ведьма! — выдохнул главарь, и из глаз его брызнули слезы. — Ведьма! Ты ведьма! — застонав, он снова упал на колени, вырвал мертвого брата из рук Луны, заревел, как раненый зверь.
— Я плохая ведьма. — Лавгуд отодвинулась, но с пола не поднялась. — Хорошая ведьма знала бы нужные заклинания. Может быть, она смогла бы сделать нужное зелье. Или вызвать колдоме…
Полоумная дрянь дождется Обливиэйта для нас обеих.
— Что ты несешь! Леди, джентльмены, она просто… она не в себе.
— Мне стыдно за это, — Лавгуд как будто и не слышала крик Риты. — Магия — дар, который каждый держит для себя. Мы не видим мира, не делимся с ним.
— Хватит! — Скитер вскочила, и главарь тут же оказался возле нее и схватил ее за шиворот.
— Захлопни сейчас же свою вонючую пасть!
Лавгуд закрыла остановившиеся глаза мертвого парня.
— Не надо, — попросила она. — Я никудышная ведьма, у меня даже нет смелости сказать, что она, — Луна кивнула на Риту, — говорит правду, я не в себе. Никто из нас в здравом уме это не скажет. Мы все такие — никудышные трусы. Даже наша война прошла за спиной мальчишки. Никто из нас не выйдет к вам и не скажет, что мир станет только лучше, если мы перестанем бегать и прятаться друг от друга. Если мы перестанем бояться сами себя, своих чувств, своих слабостей. И еще не будем стесняться того, что кому-то покажемся чудными и странными. А вы перестанете делать вид, что ничего не замечаете…
— Тебе очень больно? — прошептала она почти беззвучно, но ее услышали все. Даже главарь перестал копаться в шкафу.
Наркоман мелко затряс головой.
— Потерпи, — улыбнулась Луна. — Пожалуйста, потерпи. Сейчас что-нибудь придумают.
— Н… н… — заикался парень и пытался ухватить руку Лавгуд скрюченными судорогой пальцами.
— Ничего, все будет хорошо, — стоя на коленях, она протянула ему свою тонкую руку — он вцепился в нее, как тисками, оставляя на нежной коже Луны царапины и синяки. — Зачем ты это сделал?
Наркоман нащупал взглядом темное пятно перед лицом.
— Больно, — проскулил он.
— Знаю, — Лавгуд погладила его по голове. — Но скоро все пройдет.
— Больно… было, — одними губами выговорил он. — А потом нет.
— Дурак он, — неожиданно спокойно сказал главарь. — Раз попробовал, понеслось. А это… не знаю, что за дрянь ему толкнули.
— Кровь кипит, — Луна дотронулась до вспотевшего лба наркомана. — У него кипит кровь.
— Что ты несешь? — искривился в злой усмешке главарь.
Хозяйка магазина решилась и подошла ближе. Она долго вглядывалась в лицо наркомана и качала головой.
— Что? — бросил главарь.
— Как давно у него это?
— Пару дней, — растерялся тот.
— Кровь кипит… — повторила хозяйка магазина. — Думаю, эта девочка права. Это не наркотик. Это сепсис.
— Чем ты закинулся? Сукин ты сын, чем ты закинулся? — сорвался главарь, рухнул на колени, затряс брата за плечи. Тот не отвечал, и только голова его безвольно моталась.
— Нет! — крикнула Луна, отстраняя его и отбирая у него больного. — Не надо. Ты ему не поможешь.
— Что ты знаешь?! — замахнулся на нее главарь. Лавгуд даже не отстранилась.
— Я не знаю, я вижу. Дай ему спокойно уйти. Пожалуйста, — попросила она. — Ты уже ничего не сделаешь. Надо было немного раньше.
— Я не знал! — крикнул главарь, поднимаясь. — Я не знал, чем ширнулся этот дебил! Я пришел утром со смены, я думал, что у него просто ломка! У него постоянно была после дозы ломка! Он же конченый чертов дебил!
— Он не конченый, — прошелестела Луна.
Как эта бестолочь умеет заговаривать людей?
Рита закрыла лицо руками.
Вот сейчас самое время, пока никто не видит, пока Лавгуд обнимается с этим маггловским ублюдком…
— Не бывает конченых людей, — Лавгуд в упор смотрела на главаря. — Сердце есть у каждого человека. Только у некоторых оно спит. У тебя оно спит…
— Ты сама-то что нюхаешь? — осклабился главарь, но в голосе у него был испуг.
— Я не знаю, что ты говоришь — «он ширнулся», — но никто не бежит от себя, когда рядом есть тот, кто может отогнать все ночные кошмары. У него был ты, но ты всегда был слишком далеко. Прости… — быстро шептала Лавгуд. — Я знаю, что я сейчас очень жестока. Но я не хочу, чтобы ты повторил эту ошибку снова. Это больно, но ты переживешь свою боль, а он нет. И он всегда будет рядом, даже когда ты начнешь про него забывать. Мы сначала гоним от нас страдания наших близких, а потом не можем снова отыскать тех, кто нам дорог — ни в памяти, ни в сердце. Потому что они уже далеко.
— Замолчи! — главарь затрясся так, как будто его тоже поразила та же странная, неведомая маггловская болезнь. — Заткнись!
— Хорошо, — не стала спорить Луна. — Я помолчу, а ты просто подумай.
— Ищи, — приказал главарь, обращаясь к хозяйке магазина. Та покачала головой:
— Уже поздно.
Мертвый парень — совсем еще мальчишка — застыл на полу, и его голова лежала на коленях Луны.
Он был спокоен, и ему уже не было больно.
— Ведьма! — выдохнул главарь, и из глаз его брызнули слезы. — Ведьма! Ты ведьма! — застонав, он снова упал на колени, вырвал мертвого брата из рук Луны, заревел, как раненый зверь.
— Я плохая ведьма. — Лавгуд отодвинулась, но с пола не поднялась. — Хорошая ведьма знала бы нужные заклинания. Может быть, она смогла бы сделать нужное зелье. Или вызвать колдоме…
Полоумная дрянь дождется Обливиэйта для нас обеих.
— Что ты несешь! Леди, джентльмены, она просто… она не в себе.
— Мне стыдно за это, — Лавгуд как будто и не слышала крик Риты. — Магия — дар, который каждый держит для себя. Мы не видим мира, не делимся с ним.
— Хватит! — Скитер вскочила, и главарь тут же оказался возле нее и схватил ее за шиворот.
— Захлопни сейчас же свою вонючую пасть!
Лавгуд закрыла остановившиеся глаза мертвого парня.
— Не надо, — попросила она. — Я никудышная ведьма, у меня даже нет смелости сказать, что она, — Луна кивнула на Риту, — говорит правду, я не в себе. Никто из нас в здравом уме это не скажет. Мы все такие — никудышные трусы. Даже наша война прошла за спиной мальчишки. Никто из нас не выйдет к вам и не скажет, что мир станет только лучше, если мы перестанем бегать и прятаться друг от друга. Если мы перестанем бояться сами себя, своих чувств, своих слабостей. И еще не будем стесняться того, что кому-то покажемся чудными и странными. А вы перестанете делать вид, что ничего не замечаете…
Страница 2 из 4
