До тех пор, пока во мне теплится жизнь

И так же, как тогда, в Мории, Мерри увидел все сначала. Кошмарный, пропитанный кровью день под горой, день, когда мир начал раскалываться на части. Тьма, запах тления, Сэм, вопящий от горя. Ослепительный солнечный свет на склоне горы — и кровь, капающая на бледный камень.

Тени во внутреннем дворе удлинялись, а Мерри плакал против собственной воли, и слезы были мерзкие и жалкие, накопившиеся за много недель. Он рыдал не переставая, мир расплывался в пятно, на плечо легла рука, утешая, и Мерри спрятал лицо в белых одеждах Гэндальфа. Воздуха не хватало.

— Я все время чувствую его взгляд, — задыхался он. — Все время.

Чувствовал даже сейчас, во дворе. Глаза следили за ним, холодили кровь, прожигали затылок.

В голосе Гэндальфа появилась настороженность.

— Ты говоришь о Враге?

— Нет. И — да, — Мерри дышал глубоко и прерывисто. — Не о нем. О Фродо.

Гэндальф молчал, но что-то изменилось в его взгляде, и что именно, Мерри определить не мог.

— Я чувствую, как он на меня смотрит. Все время чувствую его взгляд. Иногда мне кажется, что я даже слышу его, он зовет меня. — Он посмотрел Гэндальфу в глаза. — Пожалуйста, скажи, что это невозможно. Скажи, что я просто схожу с ума.

Гэндальф сжал его плечо сильнее.

— Многое возможно.

От ужаса у Мерри перехватило горло. Он не думал, что Гэндальф знал лучше него самого, что он чувствовал, что с ним происходило. Он просто просил сказать ему правду — и он ее получил.

— Что пугает меня больше всего, так это то, что даже если я умру, мне не увидеть покоя, — произнес он. — Мы похоронили Фродо в Лориэне, но он не ушел с миром, он здесь, он все еще здесь.

— Мерри, — Гэндальф снова сжал пальцы, желая утешить или, может быть, успокоить, но остановиться Мерри уже не мог.

— Я не могу отдохнуть, — сказал он. — Я сплю, но вижу такие ужасные сны, что, когда просыпаюсь, будто бы вовсе не спал. — Он утер рукой нос и поднял голову. — Забери его у меня. Пожалуйста, пожалуйста, забери, чтобы я мог отдохнуть. Ты единственный, кому я могу его передать.

Он никогда не думал, что ему придется носить Кольцо постоянно, — он взял его, как раньше взял Фродо, — до Минас Тирита, а там уже стало бы видно. Он рассчитывал передать Кольцо кому-то еще, кому-то, кто мог бы позаботиться о нем как следует, сохранить в безопасности.

Он знал, что они хотели Кольцо. Он видел, с какой голодной жадностью смотрел Дэнетор, и что-то похожее стал замечать в глазах Боромира. Они могли бы изменить все, если бы Кольцо было у них, но пока Гэндальф здесь, силой они Кольцо не возьмут.

Мысль о расставании с Кольцом пугала Мерри, и он не знал, почему.

Холодный металл врезался в ладонь. Слезы затуманивали глаза, и Мерри понял, что вцепился в Кольцо, и старался, но никак не мог разжать хватку.

Гэндальф мягко взял его руку, разогнул липкие, негнущиеся пальцы. Мерри задался вопросом, как долго он держал так Кольцо: может быть, с тех пор, как покинул тронный зал? Гэндальф потянул за цепочку и отправил Кольцо на законное место, туда, где оно было скрыто от глаз.

— Я забрал бы его у тебя в мгновение ока, если бы мог, — мягко сказал Гэндальф, но это не помогло. Мерри и так уже знал слишком много.

— Я скучаю по нему, Гэндальф, — признался Мерри. — Я никогда не думал, что останусь без него. Никогда.

— Я тоже по нему скучаю, — кивнул Гэндальф.

Они так и стояли в тихом внутреннем дворе. Ветер успокоился, и тени, как показалось Мерри, опустились, став менее глубокими. Гэндальф все еще держал руку на его плече, и, может быть, это успокаивало его самого еще больше, чем Мерри.

— Арагорн же вернется? — спросил Мерри.

— Не знаю.

— Что бы ты хотел, чтобы я сделал?

— Я не могу тебе сказать, — ответил Гэндальф. — Только не отдавай Кольцо. Никому. Ты слышишь?

— Я бы не смог, даже если бы и хотел. Но что если Арагорн не вернется?

— Тогда и решим, — пообещал Гэндальф.

— Ты говорил, что он — последняя наша надежда. Это конец, да? Только вопрос времени. — Пальцы снова потянулись к цепочке на шее, и лишь усилием воли Мерри отдернул руку. — Я бы хотел никогда не приносить Кольцо сюда.

— Мерри, — Гэндальф коснулся его лица, заставляя поднять голову. — Мериадок, что бы ни произошло, знай, что твоей вины в этом нет. Корни этого зла зародились задолго до того, как ты появился на свет.

— Ощущение, что эта вина лежит на мне, — проговорил Мерри.

— Нет, нет. Ты ни в чем не виноват. А сейчас постарайся уснуть. — Гэндальф провел рукой по его волосам. — Мы поговорим обо всем утром.

Не было бы никакого утра. Мерри не считал, сколько уже дней подряд утро не наступало, он и сейчас не понял, что день почти закончился. Сумерки не проходили никогда. Мерри спать не хотел, но хотел выполнить просьбу Гэндальфа.

В зале крепости Мерри поднял голову и увидел, что Боромир, словно тень, вышел к нему.

— Что он сказал тебе? — спросил он.

— Ничего, чего я бы не знал. Как Сэм?

— Совсем вымотался. Бедное дитя.

— Он всегда так, — ответил Мерри.