Мой друг Саша в своё время исколесил всю страну, от Калининграда до Магадана: работал дальнобойщиком — многое повидал. Некоторые водители с возрастом так устают от всей этой дорожной романтики, что поневоле становятся убеждёнными домоседами и видеть не могут ни трасс, ни маршрутов. А вот Сашка совсем другой, его хлебом не корми, дай куда-нибудь в дальнюю дорогу сорваться, мир поглядеть. Как он сам говорит: то, что не успел повидать на фуре, посмотрю с рюкзаком за плечами.
Добавить в моё избранное
6 мин, 24 сек 14837
А несколько лет назад мы встретились, и я заметил, что Сашка какой-то сам не свой.
— Я, — говорит, — многое на веку своём повидал, но с таким ещё не сталкивался.
И рассказал историю об одном недавнем путешествии.
— Была осень, — начал свой рассказ Саня.
— Я сидел на автовокзале в маленьком сибирском городке в ожидании автобуса. Ждать предстояло часов пять. Здание автовокзала совсем обшарпанное, с настоящей рабочей печкой в стене, представляешь? Не ремонтировалось, наверное, ещё со времён Сталина.
Просидел там час, другой. Стало ужасно скучно, да и есть очень хотелось. А у меня с собой только остывший чай в термосе и холодные бутерброды. Ну, думаю, поброжу по городку, может, найду кафешку. Спрашиваю кассиршу в билетном окошке:
— Скажите, а где в городе можно перекусить, желательно не очень дорого?
— У нас четыре кафе и один ресторан, — не без гордости сообщила мне билетёрша.
— Но если хотите подешевле, тут недалеко старая рабочая столовая. Пойдёте по главной улице, потом на перекрёстке сразу направо — и увидите. Только идите прямо сейчас, а то она скоро закроется.
Я оставил рюкзак и сумки на попечение любезной билетёрши и отправился в город заморить червячка.
Здание столовой нашёл сразу. Рядом угадывались остовы промышленных строений какого-то завода, видимо, лесоперерабатывающего. Выглядели они так, словно лет десять назад завод разбомбили. Хотя заметно, что некоторые цеха ещё работали, — широкие окна светились.
Зашёл в столовую — противно скрипнула дверь — и попал в полумрак. Помещение было очень большим, здесь одновременно могли обедать сотни две рабочих, не меньше. В зале мерцали лишь две люминесцентные лампы: одна — рядом с кассой, где сидела скучающая дородная девка, другая — ближе к центру зала. На раздаче стояла пожилая женщина.
Я подошёл к прилавку, поздоровался и ознакомился с ассортиментом. Выбирать было особо не из чего: гречка, макароны, котлеты непонятного происхождения, сосиски, гороховый суп, салат из капусты, чай и компот. Какие-то плюшки и пирожки с рыбой в качества десерта. Но мне очень хотелось чего-нибудь горячего, поэтому привередничать не стал.
— Дайте, пожалуйста, суп и сосиски, — попросил я женщину за прилавком.
— И чайку, если горячий.
На тяжёлый пластиковый поднос ещё советских времён мне поставили две тарелки и стакан дымящегося чая.
— Шестьдесят два рубля, — сказала девушка за кассой и приняла у меня деньги. Действительно недорого.
Поблагодарив кассиршу, пошёл в зал под свет центральной лампы: не люблю есть прямо перед носом незнакомых людей. И тут в глубине зала я заметил ещё одного посетителя.
Это была старушка, которая, сгорбившись, сидела через три стола от меня. Перед ней стояла тарелка с горбушкой чёрного хлеба. Лица бабушки я не видел: голова ее была закутана тёмным платком.
Молча принялся за еду. Доел суп, взялся за резиновую сосиску, стараясь побыстрее её прикончить, пока ещё тёплая. Но взгляд то и дело останавливался на старушке. Она так и сидела, сгорбившись, и понемногу отламывала от своей горбушки.
Вдруг со стороны прилавка донёсся смех. Кассирша о чём-то щебетала по мобильнику, а потом ушла на кухню. Пожилой поварихи тоже не было видно. Затем появились обе, и в руках девицы я увидел кастрюлю.
— Кыс-кыс, — позвала кассирша в темноту. Я чуть привстал и увидел, что к женщинам подошёл до невозможности раскормленный рыжий кот. Кассирша вывалила из кастрюли в миску три или четыре котлеты. И тут я не вытерпел, поднялся со своего места и подошёл к кассе.
— Вам не кажется, что лучше накормить этими котлетами голодного человека, чем кота? — спросил я кассиршу.
Она удивлённо захлопала ресницами.
— А вы не наелись?
— Я-то как раз наелся. Но вам не стыдно, что нищая бабушка ест чёрный хлеб, а вы скармливаете коту гору котлет?
— Ой. Какая бабушка? — спросила меня кассирша.
Я оглянулся — зал совершенно пустой. Вернулся на своё место, осмотрелся: старушки нигде не было видно. Куда она могла деться меньше чем за минуту, пока я шёл к прилавку? Вход в столовую только один, неужели бабуля пробежала половину зала и незаметно выскользнула на улицу? Я дошёл до выхода, потянул за ручку входную дверь, та снова громко скрипнула. Нет, я бы точно услышал, если бы странная старушенция вышла отсюда.
На всякий случай выглянул наружу. Моросил мелкий дождик, улица была совершенно пустой.
Тут сзади кто-то охнул, после чего раздался звук падающей посуды.
— Мужчина, подождите, не уходите! — позвал меня женский голос.
Мы сидели за столом. Сотрудницы закрыли дверь столовой изнутри на засов. Девица-касирша поставила передо мной стакан с какой-то горькой настойкой и тарелку с бутербродами. Пожилая повариха время от времени всхлипывала.
— Я, — говорит, — многое на веку своём повидал, но с таким ещё не сталкивался.
И рассказал историю об одном недавнем путешествии.
— Была осень, — начал свой рассказ Саня.
— Я сидел на автовокзале в маленьком сибирском городке в ожидании автобуса. Ждать предстояло часов пять. Здание автовокзала совсем обшарпанное, с настоящей рабочей печкой в стене, представляешь? Не ремонтировалось, наверное, ещё со времён Сталина.
Просидел там час, другой. Стало ужасно скучно, да и есть очень хотелось. А у меня с собой только остывший чай в термосе и холодные бутерброды. Ну, думаю, поброжу по городку, может, найду кафешку. Спрашиваю кассиршу в билетном окошке:
— Скажите, а где в городе можно перекусить, желательно не очень дорого?
— У нас четыре кафе и один ресторан, — не без гордости сообщила мне билетёрша.
— Но если хотите подешевле, тут недалеко старая рабочая столовая. Пойдёте по главной улице, потом на перекрёстке сразу направо — и увидите. Только идите прямо сейчас, а то она скоро закроется.
Я оставил рюкзак и сумки на попечение любезной билетёрши и отправился в город заморить червячка.
Здание столовой нашёл сразу. Рядом угадывались остовы промышленных строений какого-то завода, видимо, лесоперерабатывающего. Выглядели они так, словно лет десять назад завод разбомбили. Хотя заметно, что некоторые цеха ещё работали, — широкие окна светились.
Зашёл в столовую — противно скрипнула дверь — и попал в полумрак. Помещение было очень большим, здесь одновременно могли обедать сотни две рабочих, не меньше. В зале мерцали лишь две люминесцентные лампы: одна — рядом с кассой, где сидела скучающая дородная девка, другая — ближе к центру зала. На раздаче стояла пожилая женщина.
Я подошёл к прилавку, поздоровался и ознакомился с ассортиментом. Выбирать было особо не из чего: гречка, макароны, котлеты непонятного происхождения, сосиски, гороховый суп, салат из капусты, чай и компот. Какие-то плюшки и пирожки с рыбой в качества десерта. Но мне очень хотелось чего-нибудь горячего, поэтому привередничать не стал.
— Дайте, пожалуйста, суп и сосиски, — попросил я женщину за прилавком.
— И чайку, если горячий.
На тяжёлый пластиковый поднос ещё советских времён мне поставили две тарелки и стакан дымящегося чая.
— Шестьдесят два рубля, — сказала девушка за кассой и приняла у меня деньги. Действительно недорого.
Поблагодарив кассиршу, пошёл в зал под свет центральной лампы: не люблю есть прямо перед носом незнакомых людей. И тут в глубине зала я заметил ещё одного посетителя.
Это была старушка, которая, сгорбившись, сидела через три стола от меня. Перед ней стояла тарелка с горбушкой чёрного хлеба. Лица бабушки я не видел: голова ее была закутана тёмным платком.
Молча принялся за еду. Доел суп, взялся за резиновую сосиску, стараясь побыстрее её прикончить, пока ещё тёплая. Но взгляд то и дело останавливался на старушке. Она так и сидела, сгорбившись, и понемногу отламывала от своей горбушки.
Вдруг со стороны прилавка донёсся смех. Кассирша о чём-то щебетала по мобильнику, а потом ушла на кухню. Пожилой поварихи тоже не было видно. Затем появились обе, и в руках девицы я увидел кастрюлю.
— Кыс-кыс, — позвала кассирша в темноту. Я чуть привстал и увидел, что к женщинам подошёл до невозможности раскормленный рыжий кот. Кассирша вывалила из кастрюли в миску три или четыре котлеты. И тут я не вытерпел, поднялся со своего места и подошёл к кассе.
— Вам не кажется, что лучше накормить этими котлетами голодного человека, чем кота? — спросил я кассиршу.
Она удивлённо захлопала ресницами.
— А вы не наелись?
— Я-то как раз наелся. Но вам не стыдно, что нищая бабушка ест чёрный хлеб, а вы скармливаете коту гору котлет?
— Ой. Какая бабушка? — спросила меня кассирша.
Я оглянулся — зал совершенно пустой. Вернулся на своё место, осмотрелся: старушки нигде не было видно. Куда она могла деться меньше чем за минуту, пока я шёл к прилавку? Вход в столовую только один, неужели бабуля пробежала половину зала и незаметно выскользнула на улицу? Я дошёл до выхода, потянул за ручку входную дверь, та снова громко скрипнула. Нет, я бы точно услышал, если бы странная старушенция вышла отсюда.
На всякий случай выглянул наружу. Моросил мелкий дождик, улица была совершенно пустой.
Тут сзади кто-то охнул, после чего раздался звук падающей посуды.
— Мужчина, подождите, не уходите! — позвал меня женский голос.
Мы сидели за столом. Сотрудницы закрыли дверь столовой изнутри на засов. Девица-касирша поставила передо мной стакан с какой-то горькой настойкой и тарелку с бутербродами. Пожилая повариха время от времени всхлипывала.
Страница 1 из 2
