Мой дом везде, где есть небесный свод, где только слышны звуки песен, Все, в чем есть искра жизни, в нем живет, но для поэта он не тесен. До самых звезд он кровлей досягает, и от одной стены к другой — Далекий путь, который измеряет жилец не взором, но душой. Лермонтов М. Ю. «Мой дом».
23 мин, 43 сек 19961
Около девяти часов утра тишину пронзили жуткие звуки пиликающего на все голоса мобильного телефона. Несложно угадать первое желание пробудившегося таким способом человека — смыть телефон в унитаз и, накрыв голову подушкой, послать все к лешему. Однако рука, как всегда, словно отдельный живой организм, тянется к тумбочке, чтобы нажать на зеленую кнопку принятия звонка. Спальню наполняет заспанный голос Виктора: «Да, я. Да, доброе… Но я же договаривался, что сегодня… Что ни день, то бардак! Ладно, еду. Что б вас»… Последнюю фразу он произнес уже гудкам, доносящимся из трубки. «Почему какая-то лабуда вечно происходит, когда я беру выходной?!» — кровать недовольно скрипнула, когда тяжелый кулак проехал ей по спинке.«Это все карма. Давно пора заняться чем-то, кроме ежедневного истязания клавиатуры в рабочем кабинете,» — саркастично добавил внутренний голос. Хотя бы у него было чувство юмора…
Виктор бросил сердитый взгляд на часы и начал быстро собираться на работу.
Начальник был не в духе. Номер горел синим пламенем: сроки поджимали, две статьи не были закончены, а главный редактор успел загреметь больницу с воспалением легких. Синицын вылетел из его кабинета, обливаясь потом, и вид у него был, как у новоиспеченного матадора, которого без снаряжения отправили на бой с сильнейшим быком Испании.
— Ну, как еще живой?
Синицын размял шею и облегченно выдохнул:
— Голова на месте, и на том спасибо. Но вот, что я тебе скажу, эта сушеная вобла оказывается еще и порядочная стерва, она забраковала все наши варианты «на черный день» и отправила в долгое путешествие.
— Что так прямым текстом послала Бондурина в… — изумился Виктор.
— Да нет, — на лице Сергея мелькнула запоздалая улыбка. — Не настолько долгое путешествие, нужно будет смотаться в один ресторан, вроде там отравилась довольно крупная шишка. Большего сказать не могу — вопрос национальной безопасности.
— И с каких пор администрация района носит гордое названия «нация»? — спросил Виктор, провожая коллегу до его рабочего места.
— Так значит ты в курсе. Ну что ж, ладно, значит будешь разбираться во всем сам, без моих непосредственных комментариев, — разглагольствовал Синицын, резво упаковывая свой главный рабочий инструмент в футляр. — Знаешь, наша работа все больше напоминает мне одну сказку.
— Волк и семеро козлят?
Сергей рассмеялся:
— Ох, если бы только эту… Но я имел в виду ту, где нужно пойти туда, не знаю, куда, и найти то, не знаю что.
— Собирайся молча, пока серый волк не вышел из своего кабинета, чтобы пересчитать наши косточки…
Возвращаясь домой пешком, с пакетами в руках, Виктор заметно приободрился. После истощительной гонки на деловом ипподроме жизнь приобретала яркие оттенки, а на часах было еще полтретьего, и большая часть дня оставалась свободной. Даже то, что он оставил в продовольственном магазине больше денег, чем рассчитывал, не могло испортить его настроения. В одном из пакетов томилась замороженная курица, которой на роду было предначертано оказаться на столе в окружении запеченного картофеля.
И день, в общем, прошел без неожиданностей за исключением случая, когда у лестничной площадки он натолкнулся на странное чудо.
Оно внимательно посмотрело на него из-под фиолетовой челки и, подозрительно улыбнувшись, отвесило вежливое «здравствуйте».
— Здравствуй, — замешкался Виктор.
Ярко-желтая куртка с розовыми нашивками выглядела бы довольно вызывающе, если бы только не расплывалась в глазах.
— Еще один дурацкий день, — сообщило ему чудо. Виктор кивнул.
— Я спешу, увидимся… — цветное облако проплыло к выходу, не дожидаясь его последующей реакции.
Неподалеку от своих дверей Виктор нашел раскрытый журнал, валяющийся на полу. Судя по необычным фотографиям и заголовку «Мифы или факты» его могло потерять только«оно». Выбрасывать журнал он не стал, и на случай, если это удивительное явление на самом деле окажется его квартиранткой, решил сохранить, чтобы вернуть при следующей встрече. Пройдя в гостиную, он бросил журнал на кофейный столик и, забрав пакеты, оставленные в коридоре, прошел на кухню. Расставив их содержимое по полкам в холодильнике, он бросил птичью тушку оттаивать в раковине.
Виктор, наконец, дал свободу своей лени и протянул ноги, развалившись на диване. Все каналы по телевизору, как на подбор передавали малобюджетные мыльные оперы и скучные реалити-шоу, после которых у него появлялось непреодолимое желание устроить в комнате церемониальную кремацию вещающего ящика. Но он не стал доводить себя до греха и нажал на красную кнопку «off».
Виктор бросил сердитый взгляд на часы и начал быстро собираться на работу.
Начальник был не в духе. Номер горел синим пламенем: сроки поджимали, две статьи не были закончены, а главный редактор успел загреметь больницу с воспалением легких. Синицын вылетел из его кабинета, обливаясь потом, и вид у него был, как у новоиспеченного матадора, которого без снаряжения отправили на бой с сильнейшим быком Испании.
— Ну, как еще живой?
Синицын размял шею и облегченно выдохнул:
— Голова на месте, и на том спасибо. Но вот, что я тебе скажу, эта сушеная вобла оказывается еще и порядочная стерва, она забраковала все наши варианты «на черный день» и отправила в долгое путешествие.
— Что так прямым текстом послала Бондурина в… — изумился Виктор.
— Да нет, — на лице Сергея мелькнула запоздалая улыбка. — Не настолько долгое путешествие, нужно будет смотаться в один ресторан, вроде там отравилась довольно крупная шишка. Большего сказать не могу — вопрос национальной безопасности.
— И с каких пор администрация района носит гордое названия «нация»? — спросил Виктор, провожая коллегу до его рабочего места.
— Так значит ты в курсе. Ну что ж, ладно, значит будешь разбираться во всем сам, без моих непосредственных комментариев, — разглагольствовал Синицын, резво упаковывая свой главный рабочий инструмент в футляр. — Знаешь, наша работа все больше напоминает мне одну сказку.
— Волк и семеро козлят?
Сергей рассмеялся:
— Ох, если бы только эту… Но я имел в виду ту, где нужно пойти туда, не знаю, куда, и найти то, не знаю что.
— Собирайся молча, пока серый волк не вышел из своего кабинета, чтобы пересчитать наши косточки…
Возвращаясь домой пешком, с пакетами в руках, Виктор заметно приободрился. После истощительной гонки на деловом ипподроме жизнь приобретала яркие оттенки, а на часах было еще полтретьего, и большая часть дня оставалась свободной. Даже то, что он оставил в продовольственном магазине больше денег, чем рассчитывал, не могло испортить его настроения. В одном из пакетов томилась замороженная курица, которой на роду было предначертано оказаться на столе в окружении запеченного картофеля.
И день, в общем, прошел без неожиданностей за исключением случая, когда у лестничной площадки он натолкнулся на странное чудо.
Оно внимательно посмотрело на него из-под фиолетовой челки и, подозрительно улыбнувшись, отвесило вежливое «здравствуйте».
— Здравствуй, — замешкался Виктор.
Ярко-желтая куртка с розовыми нашивками выглядела бы довольно вызывающе, если бы только не расплывалась в глазах.
— Еще один дурацкий день, — сообщило ему чудо. Виктор кивнул.
— Я спешу, увидимся… — цветное облако проплыло к выходу, не дожидаясь его последующей реакции.
Неподалеку от своих дверей Виктор нашел раскрытый журнал, валяющийся на полу. Судя по необычным фотографиям и заголовку «Мифы или факты» его могло потерять только«оно». Выбрасывать журнал он не стал, и на случай, если это удивительное явление на самом деле окажется его квартиранткой, решил сохранить, чтобы вернуть при следующей встрече. Пройдя в гостиную, он бросил журнал на кофейный столик и, забрав пакеты, оставленные в коридоре, прошел на кухню. Расставив их содержимое по полкам в холодильнике, он бросил птичью тушку оттаивать в раковине.
Виктор, наконец, дал свободу своей лени и протянул ноги, развалившись на диване. Все каналы по телевизору, как на подбор передавали малобюджетные мыльные оперы и скучные реалити-шоу, после которых у него появлялось непреодолимое желание устроить в комнате церемониальную кремацию вещающего ящика. Но он не стал доводить себя до греха и нажал на красную кнопку «off».
Страница 3 из 7
