Мой дом везде, где есть небесный свод, где только слышны звуки песен, Все, в чем есть искра жизни, в нем живет, но для поэта он не тесен. До самых звезд он кровлей досягает, и от одной стены к другой — Далекий путь, который измеряет жилец не взором, но душой. Лермонтов М. Ю. «Мой дом».
23 мин, 43 сек 19964
— Только давай без нотаций! Я к ней и не лез… Наша дорогая начальница вызвала меня к себе, а сама смылась на обед, ты прикинь! Нормально, да?! — Сергей достал из кармана платок и обернул им руку. -Торчу я перед дверями в ее кабинет как полный идиот, смотрю, Берта опять сидит за книжкой, причем выглядит еще стремней, чем обычно: ненакрашенная, под глазами мешки, волосы дыбом, руки дрожат… Вот я и спрашиваю: «С тобой все нормально?». Ноль эмоций, даже бровью не повела. Сам думаю, наверно, совсем обкурилась и ничего не соображает. Попытался забрать у нее книгу, чтобы она обратила на меня внимание, а она схватила антистеплер и…
— Так это от антистеплера? Какая опасная штука…
— Я вижу тебе весело.
— Нет, это ужасно. Но я просто поражаюсь твоей глупости. Если ты видел, что она постоянно ходит как зомби со взглядом замороженной рыбы на прилавке магазина, какого лешего ты ее доводишь?
Сергей обошел Виктора с правой стороны, направляясь к выходу:
— Надеюсь, ты закончил читать мораль, — хладнокровно произнес он.
За его спиной послышались шаги, а затем виноватый вздох:
— Извини, просто сегодня день такой.
— Если действительно хочешь извиниться — заплати за мой обед.
— Чувствую, этот день влетит мне в копеечку.
Пока они шли по коридору, Виктор все еще пытался обдумать это жуткое происшествие:
— Ну, а что же она? — задал вопрос он, проходя мимо кофейного автомата.
— А что она? Скрылась еще до того, как нагрянули остальные. Я, правда, успел бросить ей пару ласковых вслед. Сказал, что ни одна пластическая хирургия не исправит того, что она чокнутая.
— К чему ты пластическую хирургию приплел?
— Да, книжка ее дурацкая, — Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить название. — Что-то вроде «Судьба: читаем по лицу». Как можно вообще читать такие вещи?
— Ох, если бы я знал…
В небольшой комнате, стены которой были оклеены солнечно-оранжевыми обоями, не всякий умудрялся впадать в уныние, но у Фанаберии это временами получалось даже слишком хорошо. Закрывая шторы на окнах, она впускала в свою обитель полумрак, и приторный оттенок спелых апельсинов смягчался до цвета гниющих персиков. Из темноты дальнего угла выглядывала фигура с телом льва и головой человека: гордый сфинкс лежал на полке, по-хозяйски свысока разглядывая нечастых посетителей, приходящих к девушке. Когда его ей только подарили, она и представить не могла, куда приспособить такую громадину — повсюду он казался лишним и не к месту. Но однажды, забравшись на эту полку, сфинкс обосновался там на долгое время и, каждый раз, когда наступало утро, и розоватое солнце освещало комнату, он словно снова оказывался посреди золотистой пустыни, и все остальные вещи отступали назад перед его величием.
Фанаберия сидела в кресле напротив и что-то вышивала ярко-голубыми нитками. Она специально расположила кресло так, чтобы смотреть сфинксу прямо в глаза, на случай, если вдруг тот потеряет неподвижность и случайно моргнет, разоблачив свою таинственную сущность. Хотя, пока что, этого ни разу не произошло.
В двери кто-то постучался, и Фанаберия инстинктивно бросила взгляд на полку: вопреки ее ожиданиям, мифическое существо не стало оборачиваться на звук и все так же неподвижно смотрело на нее. Она отложила пяльца в сторону и тихонько подошла к двери. В глазке отразился молодой кареглазый мужчина в сиреневой рубашке. Немного помедлив, Фанаберия открыла ему двери.
— Вы что-то хотели? — недоверчиво поинтересовалась она.
— Похоже, настала моя очередь извиняться, -спокойно произнес Виктор, протягивая коробку с тортом. — Ну, как мир?
Фанаберия придирчиво осмотрела угощение, украшенное взбитыми сливками, и удовлетворенно улыбнулась. Приняв торт из рук Виктора, она отошла в сторону, тем самым приглашая его войти, но тот не спешил напрашиваться в гости.
— Надеюсь, вы не пытаетесь откупиться от меня этим тортом? — нахмурилась девушка, и ему пришлось сдаться.
Пока Фанаберия делала чай на кухне, у Виктора было время осмотреться. Он с трудом припоминал, как гостиная выглядела раньше, но теперь она выглядела невероятно огромной и пустой: не было старых шкафов со стеклянными витринами и вместительными антресолями, не было ярких настенных ковров и неудобных громоздких кресел — все это богатство пылилось теперь где-то на чердаке. Зато в комнате появился небольшой мешковатый диван шоколадного цвета и пара таких же кресел. Когда Виктор опустился в одно из них, его мгновенно затянуло на самое дно.
— К этому просто нужно привыкнуть, — хихикнула девушка, пододвигая к нему стол, на котором уже стояли две чашки чая и разрезанный торт.
— Надеюсь, я не ошибся с выбором. Может, стоило купить вино?
— Я не пью, — быстро отрезала она.
— Я тоже, просто знаю я вас женщин — вечно на морковке и капусте как кролики, а от сладкого воротите нос.
— Вечная диета… Да, мне это знакомо не понаслышке. Но если совсем отказывать себе в таких удовольствиях, то зачем жить? Сладкое, чтобы вы знали, самая универсальная вещь для поднятия настроения.
— С этим тяжело поспорить.
— Еще бы.
— Так это от антистеплера? Какая опасная штука…
— Я вижу тебе весело.
— Нет, это ужасно. Но я просто поражаюсь твоей глупости. Если ты видел, что она постоянно ходит как зомби со взглядом замороженной рыбы на прилавке магазина, какого лешего ты ее доводишь?
Сергей обошел Виктора с правой стороны, направляясь к выходу:
— Надеюсь, ты закончил читать мораль, — хладнокровно произнес он.
За его спиной послышались шаги, а затем виноватый вздох:
— Извини, просто сегодня день такой.
— Если действительно хочешь извиниться — заплати за мой обед.
— Чувствую, этот день влетит мне в копеечку.
Пока они шли по коридору, Виктор все еще пытался обдумать это жуткое происшествие:
— Ну, а что же она? — задал вопрос он, проходя мимо кофейного автомата.
— А что она? Скрылась еще до того, как нагрянули остальные. Я, правда, успел бросить ей пару ласковых вслед. Сказал, что ни одна пластическая хирургия не исправит того, что она чокнутая.
— К чему ты пластическую хирургию приплел?
— Да, книжка ее дурацкая, — Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить название. — Что-то вроде «Судьба: читаем по лицу». Как можно вообще читать такие вещи?
— Ох, если бы я знал…
В небольшой комнате, стены которой были оклеены солнечно-оранжевыми обоями, не всякий умудрялся впадать в уныние, но у Фанаберии это временами получалось даже слишком хорошо. Закрывая шторы на окнах, она впускала в свою обитель полумрак, и приторный оттенок спелых апельсинов смягчался до цвета гниющих персиков. Из темноты дальнего угла выглядывала фигура с телом льва и головой человека: гордый сфинкс лежал на полке, по-хозяйски свысока разглядывая нечастых посетителей, приходящих к девушке. Когда его ей только подарили, она и представить не могла, куда приспособить такую громадину — повсюду он казался лишним и не к месту. Но однажды, забравшись на эту полку, сфинкс обосновался там на долгое время и, каждый раз, когда наступало утро, и розоватое солнце освещало комнату, он словно снова оказывался посреди золотистой пустыни, и все остальные вещи отступали назад перед его величием.
Фанаберия сидела в кресле напротив и что-то вышивала ярко-голубыми нитками. Она специально расположила кресло так, чтобы смотреть сфинксу прямо в глаза, на случай, если вдруг тот потеряет неподвижность и случайно моргнет, разоблачив свою таинственную сущность. Хотя, пока что, этого ни разу не произошло.
В двери кто-то постучался, и Фанаберия инстинктивно бросила взгляд на полку: вопреки ее ожиданиям, мифическое существо не стало оборачиваться на звук и все так же неподвижно смотрело на нее. Она отложила пяльца в сторону и тихонько подошла к двери. В глазке отразился молодой кареглазый мужчина в сиреневой рубашке. Немного помедлив, Фанаберия открыла ему двери.
— Вы что-то хотели? — недоверчиво поинтересовалась она.
— Похоже, настала моя очередь извиняться, -спокойно произнес Виктор, протягивая коробку с тортом. — Ну, как мир?
Фанаберия придирчиво осмотрела угощение, украшенное взбитыми сливками, и удовлетворенно улыбнулась. Приняв торт из рук Виктора, она отошла в сторону, тем самым приглашая его войти, но тот не спешил напрашиваться в гости.
— Надеюсь, вы не пытаетесь откупиться от меня этим тортом? — нахмурилась девушка, и ему пришлось сдаться.
Пока Фанаберия делала чай на кухне, у Виктора было время осмотреться. Он с трудом припоминал, как гостиная выглядела раньше, но теперь она выглядела невероятно огромной и пустой: не было старых шкафов со стеклянными витринами и вместительными антресолями, не было ярких настенных ковров и неудобных громоздких кресел — все это богатство пылилось теперь где-то на чердаке. Зато в комнате появился небольшой мешковатый диван шоколадного цвета и пара таких же кресел. Когда Виктор опустился в одно из них, его мгновенно затянуло на самое дно.
— К этому просто нужно привыкнуть, — хихикнула девушка, пододвигая к нему стол, на котором уже стояли две чашки чая и разрезанный торт.
— Надеюсь, я не ошибся с выбором. Может, стоило купить вино?
— Я не пью, — быстро отрезала она.
— Я тоже, просто знаю я вас женщин — вечно на морковке и капусте как кролики, а от сладкого воротите нос.
— Вечная диета… Да, мне это знакомо не понаслышке. Но если совсем отказывать себе в таких удовольствиях, то зачем жить? Сладкое, чтобы вы знали, самая универсальная вещь для поднятия настроения.
— С этим тяжело поспорить.
— Еще бы.
Страница 6 из 7
