Дочь ведьмы

Дикой вышел за ворота и стал ходить туда-сюда. Изредка он останавливался и присматривался к теням. Было тихо. Ветра почти не было, и поэтому казалось, что не так холодно, как было прошлой ночью. Раздался какой-то шорох за воротами, затем глухой стук.

Макарыч, что у тебя? — Спросил негромко Дикий.

Да что-то… Речь охотника неожиданно оборвалась, Дмитрий подбежал к калитке и тут почувствовал, что к затылку что-то прикоснулось.

Дмитрий был в мрачной, темной комнате. В углах были паутины, в них шевелились пауки размером в кулак. Дмитрию было страшно. Вдруг он заметил маленькую девочку в углу. Та закрыла лицо руками и плакала. Дикой подошел к ней, превозмогая страх. Липкий, обезоруживающий страх. Девочка на него посмотрела. Это было лицо сестры Марины. Вертикальные зрачки глаз внушали суеверный ужас. Бледно-синяя кожа. Девочка злобно засмеялась. Дмитрий стал падать в какую-то воронку… Дикой застонал. Он лежал на спине. Лицо прижалось к земле. Левый глаз залило чем-то липким. Кровь. Он приоткрыл не залитый глаз. Стал возвращаться слух.

Тихо, тихо ты варись… Сердце вкусно, кипятись.

Буду снова я моложе, И сильнее, и пригоже… Дмитрий усилием воли сфокусировал зрение. Землянка. Большой костер, над ним котел. Вокруг прыгала, напевая, сестра Марины. В глазах безумный блеск. В тоже время ее красота заставляла содрогаться. Дмитрий попытался шевельнуться. Вроде не связан, но не смог даже двинутся. Тело не слушалось.

Ох, грибочки, и полынь… Вместе варим, помешать!

Чертов корень и остынь - Жертва будет тут лежать!

Вот стерва, чем-то опоила. Дикому удалось повернуть глаз. Рядом лежал Макарыч. Вряд ли ведьма влила много зелья. Скорее всего, скоро они будут отходить. Черт, почему она их не убила? Вдруг она застыла и посмотрела на Дмитрия.

Скоро смогут говорить, Все расскажут — отомщу Всех пора давно убить… Как расскажут — так убью!

Вот, ведьма! Вот что она задумала. Только одно не знала. Дикой в малых дозах пил разные яды. В университете он изучал это. Ох, и будет же ей сюрприз. В гневе Дикой непроизвольно шевельнул пальцами. Макарыч спал как убитый. Похоже, когда Макарыч сможет говорить, Дикой сможет уже полностью двигаться. Допрашивать она, скорее всего, будет охотника, его она лучше знала. Если конечно она не дура. Каждая минута казалась вечностью. Потихоньку возвращались чувства. В висок бил молот. Только бы не шевельнутся, только бы не застонать. Живот болел невыносимо. Землянка была достаточно высокой, чтобы стоять прямо. Полукруглая. По стене располагались полки из веток, держались они на вбитых в землю бревнах. На них лежали всякие травы, зелья. На полу, под полками, валялись мешки с чем-то. Желудок крутило так, словно он завязывался в узел. Раздалось тяжелое дыхание и стон. Макарыча стало отпускать. Приоткрыв глаз, Дикой чуть не заорал. Ведьма держала раскаленный прут возле охотника. Она стала говорить, с шипением.

Где Маринка, сеструх-х-х-а-а, моя, предательнит-с-а-а… Ведьма… — Тихо выдохнул Макарыч. Прут коснулся чуть повыше плеча, запахло горелой плотью. Охотник дернул головой.

В доме они!

Каком доме-е-с-с?

В большом, на краю… — Прут коснулся плеча.

Вреш-ш-шь, с-собака… нет там никого-о-о… — Макарыч потерял сознание.

Дмитрий замер. Сначала ведьма потрясла охотника, но тот не очнулся. Она сплюнула. И тут посмотрела на Дмитрия. Дмитрий поспешно закрыл глаза. Поздно.

А ну хватит при-и-творятьс-с-ся!