Дочь ведьмы

Макарыч правду сказал… Дикой открыл глаза — притворяться смысла не было. Ведьму слова взбесили, она подпрыгнула к его ногам и замахнулась прутом, который хоть и потускнел, но все равно не хотелось его почувствовать на себе. Дикой быстро передвинулся к ней, лежа, и ударил ногами в живот. Ведьма отлетела и села почти на костер. Головой ударилась о котел, но тот, к сожалению, был тяжел и не перевернулся. Ведьма с воем прыгнула. Дмитрий вскочил и, заметив кочергу, бросился к ней. Ведьма была быстрее и преградила ему путь. Неизвестно как, но слева Дикой увидел лопату. Мгновенье, и она оказалась у него в руках. Он замахнулся. Ведьма легко увернулась. Теперь набросилась она. Целилась она в голову. Тело слушалось еще не совсем хорошо, поэтому Дмитрий просто упал. Пролетев, по инерции над ним, ведьма споткнулась. Дмитрий ударил, но та ускользнула. Почти. Лопата задела ступню. Раздался визг. Сначала сестра Марины бешено прыгала по землянке, и сбивала с ног Дикого, когда тот пытался подняться. Наконец она снова застыла над ним. Занесла прут. И тут, подойдя сзади, за прут схватился Макарыч. Она про него совсем забыла, упустила из виду, а он, очухавшись, воспользовался этим. Она резко повернулась к нему и ударила в живот. Дикой вонзил лопату в спину. Макарыч упал. Мертвый — живот, похоже, пробит насквозь. Быстро растекалась кровь возле него. Дмитрий прижался к стене землянки. И чуть не потерял сознание. Перед ним снова стояла сестра Марины. У нее же должен быть перебит позвоночник? Она замахнулась, он снова ее ударил ногами, по направлению к котлу. Удар пришелся ему по голове. Он не увидел, а услышал шипение. Котел перевернулся. Ведьма лежала, голову ее облило кипятком. Кожа на лице стала набухать волдырями, запахло вареным мясом. Дикой медленно пополз к выходу. Он долго полз, почти без сил. Сначала он выбирался из леса. Шишки царапали его. Сухие замерзшие ветки впивались в тело. Холод пробирался сквозь разорванную одежду. Желтые листья громко шуршали при каждом его движении. Добравшись до края леса, он, уже на четвереньках, собравшись силами для последнего рывка, направился в сторону домов. Руки и пальцы ног совсем замерзли, и стало невозможно ими пошевелить. Ледяная земля. Хорошо хоть трава мягкая. Последние силы оставили его совсем недалеко от деревни. Светало. Он потерял сознание.

… Живой?! Родимый? — Дикой приоткрыл глаза. Над ним склонился извозчик. Вернулся, как и положено, на утро после полнолуния.

Там… в деревне… погреб… люди заперты.

Дикой снова потерял сознание. Вечером он очнулся от прикосновения теплого бульона к губам. Полужив. Немедленно прочь из этой деревни! И вот он уже сидит в карете. Почти стемнело. Белый снег кружил и падал. Первый, чистый осенний снег. Он смотрел на двенадцать домов уменьшающихся по мере удаления кареты. Снег падал на ресницы, на лицо, на губы. Дмитрий облизнул губы. Пресный, чистый вкус воды. И Дикой неожиданно засмеялся, а снежинки падали и падали, окружая все вокруг. Свет луны тускло пробивался и подсвечивал их. Дмитрию чувствовал, будто голова кружится вместе с ними. Смех встревожил коней, и карета помчалась быстрей, в неизвестную темноту…