Дохлокрай

Чуть позже запах крови смешался со сгоревшим порохом. Еще позднее дым перекрыл все. Кроме вони сгорающего чужого мяса.

Мальчишка, размахивающий шариком, упал и заплакал. Испуганно смотрел на разбитую ладошку и знай себе кривил губы-пельмешки, всхлипывая носом. А шарик лопнул. Горя стало еще больше.

Вот только у маленьких людей все куда проще. Хватило мамы, красивой, чуть полненькой и милой. Та тут же придумала какие-то самые-пресамые нужные слова, погладила, прижала, расцеловала, извлекла откуда-то салфетку, воду и… Сотворила самое обычное чудо. Разбила безысходное горе-беду в хлам своей улыбкой и любовью, так и светящейся в глазах.

Кому-то для счастья явно нужен собственный остров, выдуманная любовь и много денег. Кому-то достаточно мамы рядом. Незамысловато и просто. Как и всегда, впрочем.

Он улыбнулся, глядя на них. И замер, глядя на маленькую черную кошечку, египетской статуэткой сидящей чуть поодаль. У газетного ларька, так тихо и незаметно. Обычный, понимаешь, котенок-подросток. Тонкий, ледащий, с узеньким хвостиком и слишком большими ушами. Только котенок-то явно не простой. Вернее, кошечка. Ее прямо по мордочке видно.

Спустя пару секунд черное блестящее пятнышко закрыла гурьба шатающихся подростков. И потом ее не оказалось. Только вот осадок остался. Такие котятки просто сами по себе не появляются.

— Ты что? — поинтересовалась Маша, до сих пор сидевшая молча и лениво ковыряющая вилкой какой-то то ли штрудель, то ли рулет. — Пугаешь иногда. Замираешь с совершенно дебильноватым видом.

Он не ответил. Толку объяснять что-то, когда ничего и никого не покажешь?

За окном закрапал дождь. Именно закрапал, раскочегариваясь и явно предупреждая. Да-да, именно так, а через несколько минут назад с неба полило как из ведра. По блестящему серому тротуару, покрытому ущельями и кратерами трещин, выбоин и ямок торопливо побежали не успевшие укрыться люди. Подошвы туфлей, ботинок, сапог и прочей обуви, модельной, и не очень, разбивали на миллионы бриллиантовых капель молодые зеркала луж и лужиц. Небо, серой пеленой нависшее над городом, хмурилось, глядя вниз, и продолжало поливать.

Он сидел на мягком, обтянутом красным рубчатым бархатом, диванчике в кофейне «Шугар», пил чёрный и густой по-венски. Маша все также лениво и задумчиво превращала штрудель во что-то непотребное. Семеныч, развалившийся напротив, курил пахнувший яблоками и разбитыми мечтами кальян. Мечты Семеныча, совершенно не скрываемые, плавали вокруг чешского пива, упущенного из-за надвигающегося рандеву с Другими.

Да и сложно скрывать мысли, если ты сканнер. Любое действие рождает противодействие. На любой хитрый анус найдется член с винтом. У Других, из века в век, рождались колдуны, ведьмы и ведуньи. У Мрака служат Проводники. Среди странного и очень редко встречающегося настоящего Бродячего народа имеются видящие, гадалки. А вот у них, тех, что сторожат людской мир и охотятся на его врагов, есть сканнеры.

Он не любил их, особенно сильных. А Семеныч оказался именно таким. Только разобравшись с этим, понял: почему что-то так сильно давило в первую встречу. Умелец, обладающий даром ловить чужие мысли, всегда опасен. Порой, как сейчас, опасен нескрываемыми собственными. Не обладающий механикой защиты, оказавшись с грустившим Семенычем, неожиданно из радостно смеющегося весельчака быстро створаживался в законченного плаксу.

Но сейчас защищаться не хотелось. С Семенычем оказалось интересно. И позволяло скоротать время до появления Пастушьей звезды. Планеты Венеры, появляющейся на небосводе первой.

Семеныч смотрел за окно, улавливая краешки чужих мыслей, грустил и предавался меланхолии. Хотя снаружи это было незаметно. Для всех окружающих сегодня вечером здоровяк выглядел натуральным бруталом, не скрывающим этого.

Серые армейские брюки на широких подтяжках, чёрный свитер с горлом и высокие тяжёлые ботинки. Даже голова, раньше скрытая бейсболкой с буквами КС, оказалась лысо-блестящей, с чёрным пауком тату и жёсткой щёткой оставленных волос. Всем видом Семеныч так и говорил: да, я оригинал и самодур, причем здоровенный. А таких, как и во все времена, уважали, опасались и, чего уж там правду скрывать, откровенно боялись. В том смысле, что самые обычные горожане, полностью забившие оба зала кофейни.

Кофейню выбрали не случайно. Близко от бассейна ЦСК ВВС, где их и должны ждать Другие. Да и нравилась она, как оказалось, Семенычу. И бывал тот здесь частенько. Расслаблялся так, как не смог бы никто другой на его месте. Играл в игру-угадайку, смотря за людьми и распутывая клубки нитей, уложенных ими в тесное плетение защитных коконов вокруг себя самих. Простые и понятные люди здесь встречались нечасто. Заведение не из дешевых.

Но сегодня Семенычу выпало нарушить привычный режим. И он грустил, пыхтя кальяном и попивая что-то очень сладкое, за полметра пахнущее ванилью, сливками и мороженным.