В начале прошлого века уровень развития медицины все еще оставлял желать лучшего. У врачей не было ни антибиотиков, ни нынешних средств диагностики, так что в плане лечения многого ждать от них не приходилось. Зато от врача ожидали подвигов сочувствия и сострадания.
7 мин, 33 сек 4313
Местных жителей удивляло, что по территории «Диких холмов» шатаясь, бродят пациенты, похожие на высохшие мумии. Но власти ничего не предпринимали, ведь люди добровольно выбрали для себя экспериментальный метод лечения и оставались в санатории по своей воле. Или почти по своей.
Сестер Уильямсон разместили в отдельном флигеле, где за ними присматривала медсестра. Миссис Хазард время от времени навещала Клару и Дору и вела с ними воодушевляющие беседы. Доктор говорила, что чем хуже чувствует себя пациент, тем лучше. Слабость, головокружение, путаное сознание, голодные обмороки — все это явные знаки того, что лечение действует и больной идет на поправку.
Поначалу сестры всецело доверяли своему врачу, а когда начали понимать, что что-то не так, было уже поздно. Через несколько недель питания овощным отваром они настолько ослабли, что не могли встать с постели. Теперь они физически не могли покинуть «Дикие холмы» и полностью зависели от милости хозяев заведения.
Хазард не теряла времени даром. Путем осторожных расспросов она выяснила, что сестры Уильямсон очень богаты. Затем она убедила Клару и Дору, что для их же безопасности будет лучше, если они передадут все свои драгоценности и деловые бумаги, включая документы на недвижимость, на хранение своему доктору. Вскоре все это оказалось в сейфе миссис Хазард.
Заметив, что Клара быстро приближается к последней черте, врач убедила ее написать завещание, по которому должна была до конца своих дней получать ежегодную пенсию в размере £25. Сумма небольшая, но у Линды Хазард уже был план, как завладеть всем богатством сестер. К тому же в завещание был предусмотрительно внесен пункт о том, что тело Клары надлежит кремировать, так что проблем с законом можно было не опасаться.
Между тем сестры поняли, что попали в беду и что никто их из санатория не отпустит. Клара уговорила кого-то из персонала послать телеграмму с просьбой о помощи. Вероятно, она сумела утаить от Хазард какое-нибудь колечко с бриллиантом и просто подкупила сиделку. Умирающая миллионерша молила о спасении единственного человека, которому была небезразлична ее судьба, — свою пожилую няню Маргарет Конвей, которая заботилась о сестрах с их рождения.
Конвей проживала в Австралии, но, получив послание, немедленно собралась в дорогу. На то, чтобы пересечь Тихий океан и добраться до Оллалы, у няни ушло два месяца. Когда Конвей явилась в санаторий, Клары Уильямсон уже не было в живых. В день смерти она весила около 22 кг. Однако Дора пока еще была жива, хотя и походила на живой скелет. По словам Хазард, у бедной женщины помутился разум.
На руках у доктора было поддельное завещание Клары, по которому Хазард должна была управлять имуществом сестер, пока Дора пребывает в состоянии помешательства. Таким образом, Хазард наложила руку на богатства сестер Уильямсон и унаследовала бы их после скорой и неминуемой кончины Доры.
Между тем Маргарет Конвей с ужасом осматривалась в санатории. 4 июля 1911 года пациентам разрешили покинуть комнаты и отпраздновать День независимости США. Двое доходяг доковыляли до Конвей и попросили забрать их из этого страшного места. Ну а сама Линда Хазард щеголяла в шелковом платье, шляпке и украшениях, ранее принадлежавших Кларе Уильямсон.
Маргарет Конвей заявила, что увезет Дору, но доктор потребовала $2 тыс. отступных. Таких денег у няни не было и быть не могло, и Конвей попросила помощи у дальних родственников семьи Уильямсон, послав им телеграммы, а родственники связались с консулом Великобритании. С этого дня история вышла на международный уровень, и падение Линды Хазард стало неизбежным.
Врач-убийца предстала перед судом. В роли главного свидетеля обвинения выступила Дора Уильямсон, которую медикам удалось привести в норму. Процесс подробно освещался в прессе и стал сенсацией по обе стороны океана. Зал суда был переполнен, и журналисты призывали публику не смотреть в глаза подсудимой, потому что взгляд Линды Хазард якобы обладал мистической силой — парализовал волю окружающих. Сама обвиняемая была, как всегда, тверда и оптимистична. Хазард говорила: «Они меня не повесят. У меня слишком крепкая шея». И оказалась права.
За свою карьеру Хазард погубила более 20 пациентов, но обвинили ее только в убийстве Клары Уильямсон. Суд признал ее виновной и приговорил к 20 годам тюрьмы с возможностью помилования через два года. Удивительно, но в 1915 году губернатор штата Вашингтон таки помиловал Хазард при условии, что она покинет страну. Линда и ее муж, который так и не был осужден, уехали в Новую Зеландию, где бывшая заключенная объявила себя диетологом и снова начала лечить людей.
В 1920 году, когда прежнего губернатора уже не было в живых, Хазарды вернулись на старое место — снова открыли свой санаторий. Правда, у Линды уже не было врачебной лицензии, и возглавлять лечебное заведение она не могла, поэтому «Дикие холмы» обозначили как школу здоровья. Теперь Хазард была осторожнее — больные больше не умирали. По крайней мере, сведений об этом нет.
Сестер Уильямсон разместили в отдельном флигеле, где за ними присматривала медсестра. Миссис Хазард время от времени навещала Клару и Дору и вела с ними воодушевляющие беседы. Доктор говорила, что чем хуже чувствует себя пациент, тем лучше. Слабость, головокружение, путаное сознание, голодные обмороки — все это явные знаки того, что лечение действует и больной идет на поправку.
Поначалу сестры всецело доверяли своему врачу, а когда начали понимать, что что-то не так, было уже поздно. Через несколько недель питания овощным отваром они настолько ослабли, что не могли встать с постели. Теперь они физически не могли покинуть «Дикие холмы» и полностью зависели от милости хозяев заведения.
Хазард не теряла времени даром. Путем осторожных расспросов она выяснила, что сестры Уильямсон очень богаты. Затем она убедила Клару и Дору, что для их же безопасности будет лучше, если они передадут все свои драгоценности и деловые бумаги, включая документы на недвижимость, на хранение своему доктору. Вскоре все это оказалось в сейфе миссис Хазард.
Заметив, что Клара быстро приближается к последней черте, врач убедила ее написать завещание, по которому должна была до конца своих дней получать ежегодную пенсию в размере £25. Сумма небольшая, но у Линды Хазард уже был план, как завладеть всем богатством сестер. К тому же в завещание был предусмотрительно внесен пункт о том, что тело Клары надлежит кремировать, так что проблем с законом можно было не опасаться.
Между тем сестры поняли, что попали в беду и что никто их из санатория не отпустит. Клара уговорила кого-то из персонала послать телеграмму с просьбой о помощи. Вероятно, она сумела утаить от Хазард какое-нибудь колечко с бриллиантом и просто подкупила сиделку. Умирающая миллионерша молила о спасении единственного человека, которому была небезразлична ее судьба, — свою пожилую няню Маргарет Конвей, которая заботилась о сестрах с их рождения.
Конвей проживала в Австралии, но, получив послание, немедленно собралась в дорогу. На то, чтобы пересечь Тихий океан и добраться до Оллалы, у няни ушло два месяца. Когда Конвей явилась в санаторий, Клары Уильямсон уже не было в живых. В день смерти она весила около 22 кг. Однако Дора пока еще была жива, хотя и походила на живой скелет. По словам Хазард, у бедной женщины помутился разум.
На руках у доктора было поддельное завещание Клары, по которому Хазард должна была управлять имуществом сестер, пока Дора пребывает в состоянии помешательства. Таким образом, Хазард наложила руку на богатства сестер Уильямсон и унаследовала бы их после скорой и неминуемой кончины Доры.
Между тем Маргарет Конвей с ужасом осматривалась в санатории. 4 июля 1911 года пациентам разрешили покинуть комнаты и отпраздновать День независимости США. Двое доходяг доковыляли до Конвей и попросили забрать их из этого страшного места. Ну а сама Линда Хазард щеголяла в шелковом платье, шляпке и украшениях, ранее принадлежавших Кларе Уильямсон.
Маргарет Конвей заявила, что увезет Дору, но доктор потребовала $2 тыс. отступных. Таких денег у няни не было и быть не могло, и Конвей попросила помощи у дальних родственников семьи Уильямсон, послав им телеграммы, а родственники связались с консулом Великобритании. С этого дня история вышла на международный уровень, и падение Линды Хазард стало неизбежным.
Врач-убийца предстала перед судом. В роли главного свидетеля обвинения выступила Дора Уильямсон, которую медикам удалось привести в норму. Процесс подробно освещался в прессе и стал сенсацией по обе стороны океана. Зал суда был переполнен, и журналисты призывали публику не смотреть в глаза подсудимой, потому что взгляд Линды Хазард якобы обладал мистической силой — парализовал волю окружающих. Сама обвиняемая была, как всегда, тверда и оптимистична. Хазард говорила: «Они меня не повесят. У меня слишком крепкая шея». И оказалась права.
За свою карьеру Хазард погубила более 20 пациентов, но обвинили ее только в убийстве Клары Уильямсон. Суд признал ее виновной и приговорил к 20 годам тюрьмы с возможностью помилования через два года. Удивительно, но в 1915 году губернатор штата Вашингтон таки помиловал Хазард при условии, что она покинет страну. Линда и ее муж, который так и не был осужден, уехали в Новую Зеландию, где бывшая заключенная объявила себя диетологом и снова начала лечить людей.
В 1920 году, когда прежнего губернатора уже не было в живых, Хазарды вернулись на старое место — снова открыли свой санаторий. Правда, у Линды уже не было врачебной лицензии, и возглавлять лечебное заведение она не могла, поэтому «Дикие холмы» обозначили как школу здоровья. Теперь Хазард была осторожнее — больные больше не умирали. По крайней мере, сведений об этом нет.
Страница 2 из 3
