Долг

— Совесть. Посмотрите на человека и ответьте себе на вопрос: по совести он живет и поступает или нет. Если он грабит, паразитирует, унижает других, разве он живет по совести? А ваша собственная совесть подскажет вам правильное решение. Если все будут поступать по совести, разве останется в мире место для зла?

Дальше он говорил о внутренней убежденности, о необходимости научиться не врать самому себе, о возможных внутренних врагах их движения, для которых лично-корыстные интересы будут стоять выше общего служения ДОЛГУ. Еще он говорил об искренности и духовном очищении. Слова сами лились неудержимым потоком, складывалось в стройную красивую речь. По крайней мере — ему так казалось.

Он говорил пламенно и ярко, но мысли Иваницкого летели с неописуемой скоростью дальше, обгоняя медленные слова. Он должен стать больше чем центром притяжения, он должен нести свое откровение в массы. Собрать боевые отряды для вооруженной борьбы со злом — это половина дела. Он должен донести свое откровение до каждого. И дело не в том, чтобы бывшие посудомойки, престарелые профессора и первоклассники шли вербоваться в его отряды. Это смешно. Они просто должны получить понимание и цель. Они должны проникнуться духом правды и обрести веру в светлое будущее. И он им это даст. Они будут нести его идеи другим людям, даря им надежду. Именно так они смогут построить новое общество на костях погибшей цивилизации. ДА!!!

Иваницкий едва смог сдержать слезы. От нахлынувших чувств он чуть не упал. В необъяснимом порыве он простер руки в сторону пришедших к нему людей и крикнул в толпу:

— Кто со мной!!!

Люди заорали одновременно. Это было похоже на взрыв. Он буквально увидел ту мощную эмоциональную волну небольшой группы людей, выплеснутую на него. Колышущуюся марево эмоционального отзыва ударило его, обдав колючим жаром. Он поднял его высоко вверх над людьми и обрушил обжигающий вал обратно на их головы.

Из окон комендатуры показались лица любопытных. Идущие мимо люди застывали в нерешительности. Возившиеся вокруг техники, бойцы побросали свои занятия и двинулись в сторону устроенного митинга.

Толпа слушателей росла с удивительной быстротой. Теперь здесь было уже не три десятка человек, а сотня или даже больше. Вновь подошедшие старались протиснуться поближе. Они что-то спрашивали у тех, кто пришел сюда раньше. Иваницкий внезапно забеспокоился на предмет того, что его слова могут быть исковерканы или истолкованы неправильно.

Он начал речь заново. Его мысли летели вперед крепким ветром, перерождающимся в ураган, а голос стал рупором могучих идей. Мысли с легкостью обретали форму слов, складывающихся во фразы и предложения. Он видел, как сказанное им проникает в мозги окруживших его людей, проходя там новую удивительную трансформацию. Сказанные слова опять обретали форму мыслей, но уже в чужих головах. Они превращались в семена и зародыши, призванные заполонить сознание и вытеснить из черепной коробки слушателей все старое, лишнее и слабое. Он видел, как разгорается огонь в распахнутых ему навстречу глазах. Постепенно его речь превращалась в диалог и обсуждение. Люди выкрикивали слова в его поддержку или наоборот. В толпе вспыхивали жаркие словесные перепалки. Не все шло гладко, но постепенно сопротивление стихало, и общий настрой людей рос и обретал общий вектор, заданный Иваницким.

Теперь Володя все чаше обращался к спорщикам. Он неожиданно легко парировал ехидные уколы и коварные логические ловушки. Он с легкостью находил нужные слова. Володя начал прямой и открытый разговор, перераставший в полемику между слушателями, а потом снова возвращающийся к своему монологу.

Иваницкий вещал, то, что считал правильным:

— Каждый из вас должен сделать свой выбор. Прежнего мира нет. Прежней жизни нет. Вашу жизнь уничтожили горстка скотов, которые хотели больше денег, больше власти, больше удовольствий. Мир рухнул. Но остались обычные люди и всякие мрази, которые опять хотят власти и богатства. А есть та прослойка, которая готова снова ради своих амбиций уничтожать, порабощать и пить кровь оставшихся людей. А я не хочу, чтобы нами опять помыкала всякая погань. Я считаю своим долгом очистить человечество от тех, кто несет зло в этот мир. Очистить ради будущих поколений, чтобы они могли возродить новый мир — чистый и свободный. Свободный от тех, кто хочет шагать по головам, оставшихся в живых. Сейчас я допрашивал очередного выродка, который получила сведения о стратегических запасах продуктов питания, медикаментов, оружия и военной техники. Ему это богатство не принадлежит. А он решил присвоить это все себе. Ему плевать на раненых, на женщин и детей, а стариков он вообще забыл. Пусть выживают, как хотят. А он будет править миром. Все человечество пойдет к нему на поклон, чтобы он великий накормил, обогрел и защитил несчастных людишек. Что с ним делать?!

Толпа начинала закипать. Молчание сменялась выкриками и живым обсуждением сказанного. На последний вопрос из толы полетело:

— Расстрелять!

— Повесить!

— Четвертовать!

— Сжечь заживо!