Фандом: Чёрный Плащ. — Ладно, не психуй, — сквозь зубы процедил Антиплащ. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
28 мин, 43 сек 13661
Но заклятие уже сорвалось с ее пальцев — она ударила крепко, изо всех сил, вложив в этот удар весь свой азарт, всю свою жажду признания, все свое желание доказать, что она недаром имеет право именоваться искушенной в ворожбе наследственной ведьмой! Но мерзавец — там, наверху — все-таки успел отшатнуться; и вся мощь получивших свободу магических чар пришлась (о, ужас!) на основательную кирпичную опору, поддерживающую свод… Монументальная, на совесть возведенная каменная колонна, наверно, могла бы выдержать прямое попадание минометного снаряда — но никак не была рассчитана на разрушительное воздействие искусно сплетенных, плотно сконцентрированных и прицельно направленных Оглушающих чар. Угрожающе и неторопливо, точно давая возможность в мельчайших подробностях осознать весь ужас происходящего, она раскололась — и по всей её длине, от пола до потолка, пробежали трещины, словно по стволу попавшего под удар молнии столетнего дерева. На головы Дрейка и Морганы посыпалась штукатурка и острая кирпичная крошка; где-то в тишине под сводами цеха родился долгий тоскливый скрип потревоженных железных конструкций, и где-то с резким сухим хрустом лопнуло стекло, и испуганно задребезжали раскачивающиеся на ржавых цепях захваты и гайковерты, и что-то с ужасающим, леденящим кровь скрежетом надвинулось из темноты, готовое рухнуть, подмять под себя, переломать все кости и навек похоронить под обломками…
На какое-то мгновение — одну-единственную секунду! — Моргана растерялась.
— Берегись! — крикнул Дрейк.
Он, конечно, успел — успел, как всегда! — успел оттолкнуть ее прежде, чем она получила по голове летящим с потолка смертоносным железом. Она упала на груду каких-то ветхих досок и прогнивших насквозь деревянных ящиков, пребольно ударившись о выступающие углы плечом и локтем. Мир вокруг нее рушился, скрежетал, грохотал, рассыпался на составляющие, которые были пыль, камни, осколки стекла, металлические потроха механических чудовищ и со скоростью пули летящие со всех сторон кирпичи… Сколько это продолжалось — минуту, час, год? Лежа на полу, едва дыша, каждую секунду ожидая удара по затылку каким-нибудь особенно удачливым снарядом, Моргана потеряла счет времени; наконец все затихло… относительно: где-то в темноте, под потолком, на высоте двух этажей по-прежнему что-то осыпалось и потрескивало, постукивало и похрустывало, грозя вот-вот отвалиться и обвалиться. Но, по крайней мере, теперь можно было поднять голову…
Она осмотрелась.
Проклятая колонна рухнула во всю длину, засыпав грудой кирпичей и какого-то прихваченного по дороге случайного железа половину цеха. И, что хуже всего, металлические перекрытия потолка, поддерживающие свод и отныне лишенные опоры, тоже угрожающе провисли, готовые вот-вот последовать примеру своей предшественницы. Нужно было торопиться…
— Плащ! Плащик!
Тишина.
Моргана обомлела. Где он?!
Дрейк лежал под грудой камней и щебня, обнаружившейся неподалеку — бледный и обмертвелый, полузасыпанный пылью и обломками кирпичей, ни на что не реагирующий, не подающий признаков жизни. Моргана бросилась к нему, затрясла его за плечи, заглянула в серое от пыли, покрытое кровью и какой-то отвратительной белесой коростой лицо.
— Плащик! Милый! Очнись! Очнись же, ну!
Молчание.
Она торопливо, лихорадочно, прислушиваясь к зловещим подвижкам над головой, принялась выкапывать его из груды камней, оттаскивать в сторону тяжелые, острые, до крови ранящие нежные пальцы угловатые обломки. Над головой опять затрещало, за шиворот ей осыпалась струйка песка и мелкой, неопознанной колючей трухи… Не успеть, не успеть! Ногу Черного Плаща намертво зажало под огромной бетонной глыбой, и ни поднять эту глыбу, ни сдвинуть ее с места Моргана была не в силах. И ни грамма, ни крупицы магической мощи не осталось в ней после этого дурацкого рокового удара, отнявшего у нее все силы, оставившего ее слабой и опустошенной, как никчемная, ни на что не годная высохшая оболочка — на восстановление понадобится теперь не менее двух часов… Два часа! А потолок вот-вот рухнет! Она судорожно огляделась в поисках своей сумочки, в которой лежал телефон — вызвать парамедиков, спасателей, хоть кого-нибудь! — но во время падения сумочка, конечно, скатилась с ее плеча, и теперь была надежно погребена где-то под громоздким, развалившимся на куски трупом рухнувшей опоры…
О, боже!
В отчаянии Моргана закрыла лицо руками.
И внезапно поняла, что кто-то стоит за ее плечом.
Он. Этот. Антиплащ. Из-за которого всё, собственно… Стоит, молчит и смотрит — не поймешь, с каким выражением. Просто смотрит. Представление ему здесь, видите ли… Цирк! Бледная, на грани истерики женщина, склонившаяся над инертным окровавленным телом своего раненного, беспомощного друга… Моргана была слишком взвинчена, растеряна и напугана, чтобы рассуждать адекватно.
— Ты… Ты… Помоги! Ну что ты стоишь столбом? Видишь, мне его не вытащить! Помоги, пожалуйста! Прошу тебя!
На какое-то мгновение — одну-единственную секунду! — Моргана растерялась.
— Берегись! — крикнул Дрейк.
Он, конечно, успел — успел, как всегда! — успел оттолкнуть ее прежде, чем она получила по голове летящим с потолка смертоносным железом. Она упала на груду каких-то ветхих досок и прогнивших насквозь деревянных ящиков, пребольно ударившись о выступающие углы плечом и локтем. Мир вокруг нее рушился, скрежетал, грохотал, рассыпался на составляющие, которые были пыль, камни, осколки стекла, металлические потроха механических чудовищ и со скоростью пули летящие со всех сторон кирпичи… Сколько это продолжалось — минуту, час, год? Лежа на полу, едва дыша, каждую секунду ожидая удара по затылку каким-нибудь особенно удачливым снарядом, Моргана потеряла счет времени; наконец все затихло… относительно: где-то в темноте, под потолком, на высоте двух этажей по-прежнему что-то осыпалось и потрескивало, постукивало и похрустывало, грозя вот-вот отвалиться и обвалиться. Но, по крайней мере, теперь можно было поднять голову…
Она осмотрелась.
Проклятая колонна рухнула во всю длину, засыпав грудой кирпичей и какого-то прихваченного по дороге случайного железа половину цеха. И, что хуже всего, металлические перекрытия потолка, поддерживающие свод и отныне лишенные опоры, тоже угрожающе провисли, готовые вот-вот последовать примеру своей предшественницы. Нужно было торопиться…
— Плащ! Плащик!
Тишина.
Моргана обомлела. Где он?!
Дрейк лежал под грудой камней и щебня, обнаружившейся неподалеку — бледный и обмертвелый, полузасыпанный пылью и обломками кирпичей, ни на что не реагирующий, не подающий признаков жизни. Моргана бросилась к нему, затрясла его за плечи, заглянула в серое от пыли, покрытое кровью и какой-то отвратительной белесой коростой лицо.
— Плащик! Милый! Очнись! Очнись же, ну!
Молчание.
Она торопливо, лихорадочно, прислушиваясь к зловещим подвижкам над головой, принялась выкапывать его из груды камней, оттаскивать в сторону тяжелые, острые, до крови ранящие нежные пальцы угловатые обломки. Над головой опять затрещало, за шиворот ей осыпалась струйка песка и мелкой, неопознанной колючей трухи… Не успеть, не успеть! Ногу Черного Плаща намертво зажало под огромной бетонной глыбой, и ни поднять эту глыбу, ни сдвинуть ее с места Моргана была не в силах. И ни грамма, ни крупицы магической мощи не осталось в ней после этого дурацкого рокового удара, отнявшего у нее все силы, оставившего ее слабой и опустошенной, как никчемная, ни на что не годная высохшая оболочка — на восстановление понадобится теперь не менее двух часов… Два часа! А потолок вот-вот рухнет! Она судорожно огляделась в поисках своей сумочки, в которой лежал телефон — вызвать парамедиков, спасателей, хоть кого-нибудь! — но во время падения сумочка, конечно, скатилась с ее плеча, и теперь была надежно погребена где-то под громоздким, развалившимся на куски трупом рухнувшей опоры…
О, боже!
В отчаянии Моргана закрыла лицо руками.
И внезапно поняла, что кто-то стоит за ее плечом.
Он. Этот. Антиплащ. Из-за которого всё, собственно… Стоит, молчит и смотрит — не поймешь, с каким выражением. Просто смотрит. Представление ему здесь, видите ли… Цирк! Бледная, на грани истерики женщина, склонившаяся над инертным окровавленным телом своего раненного, беспомощного друга… Моргана была слишком взвинчена, растеряна и напугана, чтобы рассуждать адекватно.
— Ты… Ты… Помоги! Ну что ты стоишь столбом? Видишь, мне его не вытащить! Помоги, пожалуйста! Прошу тебя!
Страница 2 из 9
