Фандом: Чёрный Плащ. — Ладно, не психуй, — сквозь зубы процедил Антиплащ. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
28 мин, 43 сек 13664
Она едва удержалась от того, чтобы не плюнуть в эту наглую самодовольную рожу. Ладно, погоди — позже, когда мы останемся наедине, я тебе всё припомню… Но Антиплаща ее мрачный взгляд ни на грош не смутил — он смотрел на нее насмешливо, понимающе, чуть прищурясь, вновь покусывая уголком губ проклятую зубочистку. И, не выдержав, Моргана невольно потупилась, опустила глаза — с этим типом, что ни говори, надо быть поосторожнее, не хватало еще, чтобы он догадался, о чем она думает… Она покорно позволила ему взять себя под локоток.
— Пойдем? — он небрежно кивнул в сторону скромно прячущегося за деревьями ресторанчика. И она не сочла нужным сопротивляться…
«Лунная ночь». Да. Заведеньице изо всех сил тщилось соответствовать своему названию: свешивались с карнизов тяжелые бархатные шторы, создавая в небольшом зальчике уютный интимный полумрак. Свешивались со стен полотнища темной ткани, усыпанные блестками. Огромные, круглые, как Луна, светильники свешивались с потолка, — и между ними, рассыпанное горстями, тоже что-то густо свешивалось: что-то мелкое, светящееся, пытающееся выдать себя, по-видимому, за звездное небо. Антиплащ подвел Моргану к свободному столику в дальнем углу и, усадив в креслице, уселся напротив: вытянув под столом ноги, вольготно откинувшись на спинку стула, пожевывая неизменную зубочистку, поглядывая на спутницу внимательно, чуть искоса, как-то… оценивающе? похотливо? по-хозяйски властно? Моргана по-прежнему не могла понять выражения его лица.
… Уединение. Полумрак. Уютная романтичная обстановка. Негромкая мелодичная музычка, ненавязчивая и расслабляющая, словно мягкий рокочущий шепот набегающей на берег морской волны… Они — одни, совершенно одни в огромном, оставшемся где-то за стеной докучливом мире; одни — в абсолютном вакууме, только вдвоем: Он и Она, Янь и Инь, Мужчина и Женщина…
Только вдвоем…
Нет. Втроем. Он, Она и мадемуазель Зубочистка.
— Что бы ты хотела заказать? — Антиплащ задумчиво вертел в руках меню — как-то неловко, точно школьник, впервые отважившийся привести в кафе-мороженое смущенную одноклассницу. — Салат «Парадиз»? Загадочный рыбный суп «Буйябес»? Или, может быть, «Мясо по-бургундски под соусом каруа-шанталь»? Выбор вин здесь, конечно, не ахти, но можно заказать вполне приличное шампанское… или ты предпочитаешь коньяк?
— Нет. Я… не голодна. — Моргана сидела, выпрямившись, стиснув под столом потные ладони, жаждая только одного — чтобы эта мучительная нестерпимая пытка поскорее закончилась. — Мне ничего не надо. «От тебя», — хотела она добавить язвительно — но все-таки удержалась.
— Моргана! — Антиплащ взглянул на нее укоризненно. — Ради бога! Не пресекай на корню мои потуги быть щедрым… Я бы хотел, чтобы ты хоть немного расслабилась, — добавил он очень серьезно, мягким, почти сердечным тоном, какой она никак не ожидала от него услышать. — Чтобы наше, э-э… долгожданное свидание обрело хотя бы крохотный намек на теплоту и дружескую неофициальность. Понимаешь?
— Это — не свидание, Антиплащ. Это — деловая сделка, и ты прекрасно об этом знаешь. — Она с досадой закусила губу. — И, если ты не возражаешь, я бы хотела… поскорее со всем покончить.
— Ну, хорошо. Но хотя бы кофе и пирожные… ты ведь не станешь отказываться, я надеюсь? Это полезно для фигуры. — Он щелкнул пальцами, подзывая официанта. — Согласна?
Она решила, что лучше не спорить.
Официант принес кофе — две крохотные чашечки величиной чуть больше наперстка, — и какие-то пирожные, вкусом, казалось Моргане, похожие на прессованные опилки: откусив кусочек этого приправленного пищевой химией пенопласта, она едва заставила себя его проглотить. Антиплащ молчал, видимо, оставив попытки разыгрывать из себя галантного кавалера, и, потягивая кофе, прямо-таки сверлил ее взглядом — и ей казалось, будто негодяй проницает ее буквально насквозь, точно вся одежда на ней внезапно обратилась в стекло… Ну до чего же нахальный, самовлюбленный, толстокожий субъект, с раздражением, глядя в стол прямо перед собой, думала она, самоуверенный и наглый, как… как кирпич, падающий с небоскреба: прошибет с налета любую стену! Не факт, что сам при этом не разлетится на тысячу осколков, но факт то, что прошибет… Наверняка прошибет!
Она зябко повела плечами: ощущение, будто она сидит перед ним в одном нижнем белье (или даже без оного, совершенно нагая), никак, ну абсолютно никак не желало ее покидать! Его цепенящий взгляд словно приковывал ее к стулу.
— Я… я устала. Почему бы нам… не поторопиться?
— К чему такая спешка, Моргана? — Антиплащ, скрестив руки на груди, наконец-то отлип от нее взглядом и посмотрел куда-то за ее плечо, поверх ее головы — на большие, круглые (как Луна) часы, висящие над стойкой бара. — Я полагал, что у нас в запасе по меньшей мере целая ночь… Разве нет?
— Пойдем? — он небрежно кивнул в сторону скромно прячущегося за деревьями ресторанчика. И она не сочла нужным сопротивляться…
«Лунная ночь». Да. Заведеньице изо всех сил тщилось соответствовать своему названию: свешивались с карнизов тяжелые бархатные шторы, создавая в небольшом зальчике уютный интимный полумрак. Свешивались со стен полотнища темной ткани, усыпанные блестками. Огромные, круглые, как Луна, светильники свешивались с потолка, — и между ними, рассыпанное горстями, тоже что-то густо свешивалось: что-то мелкое, светящееся, пытающееся выдать себя, по-видимому, за звездное небо. Антиплащ подвел Моргану к свободному столику в дальнем углу и, усадив в креслице, уселся напротив: вытянув под столом ноги, вольготно откинувшись на спинку стула, пожевывая неизменную зубочистку, поглядывая на спутницу внимательно, чуть искоса, как-то… оценивающе? похотливо? по-хозяйски властно? Моргана по-прежнему не могла понять выражения его лица.
… Уединение. Полумрак. Уютная романтичная обстановка. Негромкая мелодичная музычка, ненавязчивая и расслабляющая, словно мягкий рокочущий шепот набегающей на берег морской волны… Они — одни, совершенно одни в огромном, оставшемся где-то за стеной докучливом мире; одни — в абсолютном вакууме, только вдвоем: Он и Она, Янь и Инь, Мужчина и Женщина…
Только вдвоем…
Нет. Втроем. Он, Она и мадемуазель Зубочистка.
— Что бы ты хотела заказать? — Антиплащ задумчиво вертел в руках меню — как-то неловко, точно школьник, впервые отважившийся привести в кафе-мороженое смущенную одноклассницу. — Салат «Парадиз»? Загадочный рыбный суп «Буйябес»? Или, может быть, «Мясо по-бургундски под соусом каруа-шанталь»? Выбор вин здесь, конечно, не ахти, но можно заказать вполне приличное шампанское… или ты предпочитаешь коньяк?
— Нет. Я… не голодна. — Моргана сидела, выпрямившись, стиснув под столом потные ладони, жаждая только одного — чтобы эта мучительная нестерпимая пытка поскорее закончилась. — Мне ничего не надо. «От тебя», — хотела она добавить язвительно — но все-таки удержалась.
— Моргана! — Антиплащ взглянул на нее укоризненно. — Ради бога! Не пресекай на корню мои потуги быть щедрым… Я бы хотел, чтобы ты хоть немного расслабилась, — добавил он очень серьезно, мягким, почти сердечным тоном, какой она никак не ожидала от него услышать. — Чтобы наше, э-э… долгожданное свидание обрело хотя бы крохотный намек на теплоту и дружескую неофициальность. Понимаешь?
— Это — не свидание, Антиплащ. Это — деловая сделка, и ты прекрасно об этом знаешь. — Она с досадой закусила губу. — И, если ты не возражаешь, я бы хотела… поскорее со всем покончить.
— Ну, хорошо. Но хотя бы кофе и пирожные… ты ведь не станешь отказываться, я надеюсь? Это полезно для фигуры. — Он щелкнул пальцами, подзывая официанта. — Согласна?
Она решила, что лучше не спорить.
Официант принес кофе — две крохотные чашечки величиной чуть больше наперстка, — и какие-то пирожные, вкусом, казалось Моргане, похожие на прессованные опилки: откусив кусочек этого приправленного пищевой химией пенопласта, она едва заставила себя его проглотить. Антиплащ молчал, видимо, оставив попытки разыгрывать из себя галантного кавалера, и, потягивая кофе, прямо-таки сверлил ее взглядом — и ей казалось, будто негодяй проницает ее буквально насквозь, точно вся одежда на ней внезапно обратилась в стекло… Ну до чего же нахальный, самовлюбленный, толстокожий субъект, с раздражением, глядя в стол прямо перед собой, думала она, самоуверенный и наглый, как… как кирпич, падающий с небоскреба: прошибет с налета любую стену! Не факт, что сам при этом не разлетится на тысячу осколков, но факт то, что прошибет… Наверняка прошибет!
Она зябко повела плечами: ощущение, будто она сидит перед ним в одном нижнем белье (или даже без оного, совершенно нагая), никак, ну абсолютно никак не желало ее покидать! Его цепенящий взгляд словно приковывал ее к стулу.
— Я… я устала. Почему бы нам… не поторопиться?
— К чему такая спешка, Моргана? — Антиплащ, скрестив руки на груди, наконец-то отлип от нее взглядом и посмотрел куда-то за ее плечо, поверх ее головы — на большие, круглые (как Луна) часы, висящие над стойкой бара. — Я полагал, что у нас в запасе по меньшей мере целая ночь… Разве нет?
Страница 5 из 9
