Фандом: Чёрный Плащ. — Ладно, не психуй, — сквозь зубы процедил Антиплащ. — Я тебе помогу. Но не за просто так… Моя помощь дорого тебе обойдется, Макабр. — Он взглянул на нее остро, со значением, в упор, заарканил ее взглядом, будто сторожкую пугливую лань. — Очень дорого. Ты меня поняла?
28 мин, 43 сек 13667
Моргана, недоумевая, облизнула губы.
— Что… что такое? Я… что-то делаю не так?
Но он был уже далеко — опять на подоконнике, опять закрытый и сдержанный, опять насмешливо-ироничный… и неужели опять с проклятой зубочисткой в уголке рта?! Сидел, прислонившись спиной к оконной раме, обхватив руками колено, задумчиво глядя на растерянную гостью; проговорил медленно, спокойно, даже чуть презрительно — едва заметно склонив голову к плечу, кривя в брезгливо-снисходительной усмешке тонкие губы:
— Твоя безграничная жертвенность, Морги, поистине трогательна и, несомненно, способна вызвать самое что ни на есть безудержное щенячье умиление… Но почему тебе совершенно не пришло в голову, что «дело», о котором я тебе говорил, на самом деле может не иметь ничего общего с, гм, постельными утехами, э?
Моргана остолбенела.
— Что?
Он небрежно кивнул на глянцевый журнал, лежащий на столе.
— Я тут напоролся на один занятный кроссвордик в «Оккультном вестнике» — но, к вящей моей досаде, некоторые каверзные словечки упорно ставят меня в тупик. Видимо, для успешного их преодоления необходимы какие-то очень специфические, сугубо профессиональные знания — знания настоящего колдуна или, гм, хорошей практикующей ведьмы. Вот например:«Магический камень: шар из темного хрусталя, позволяющий видеть на расстоянии — то, что в настоящее время происходит в совершенно ином месте»… Ну как, по-твоему, что это может быть, а? «Палантир»? Почему-то не подходит…
У Морганы закружилась голова… и задрожал подбородок. Нет! Она никак не могла поверить…
— Так ты… притащил меня сюда только для того, чтобы… чтобы разгадывать какие-то идиотские кроссворды?!
— Ну почему же «идиотские»? — Антиплащ, прищурившись, укоризненно поцокал языком. — Видишь ли, Морги, если я отправлю правильно разгаданный кроссворд в редакцию «Вестника» сегодня до полуночи, то получу отличный шанс выиграть главный приз. Поняла?
— Да ты… ты-ы… издеваешься, что ли?!
— А ты решила, что я собираюсь тебя изнасиловать? — Антиплащ отрывисто усмехнулся. — Ты разочарована?
— Но ты… ты… — Она метнула затравленный взгляд на столик, где лежала злосчастная коробочка с многозначительным сердечком на этикетке. — Ты сделал все, чтобы я подумала именно так!
— Ну, разумеется! — Антиплащ, откинув голову, громко, хотя и не слишком-то весело расхохотался. — Просто забавно было наблюдать за твоей реакцией! Очень… забавно. — Он внезапно оборвал смех; взгляд его сделался острым, колющим, протыкающим насквозь, точно штык. — Видеть, как ты бледнеешь и краснеешь, представляя себе эту сцену… как ты мучительно преодолеваешь себя… как ищешь способы от меня избавиться… как воображаешь меня безжалостным палачом, а себя — бедной невинной овечкой, идущей на заклание во имя Великого Долга! Как ты избегаешь моего взгляда… как шарахаешься от меня… как содрогаешься от отвращения, когда тебе приходится ко мне прикасаться! Как будто я — какое-то мерзкое опасное насекомое… скорпион или многоножка… нет, хуже — кусочек дерьма, налипший на твой башмак, от которого надо поскорее избавиться, пока он не замарал собой все вокруг! — Лицо его на секунду исказилось (от ярости? опять Моргана не поняла!), но он тут же постарался справиться с собой — и добавил негромко, но оттого еще более мрачным, нестерпимо зловещим тоном: — За кого ты меня принимаешь, Моргана? Ты думаешь, твое омерзение и страх доставляют мне удовольствие, да? Ты полагаешь, что я… представляю себе это именно так?!
Моргана стиснула зубы. Мерзавец… Ну какой же он все-таки мерзавец… сволочь, подонок, лживая коварная тварь! Разыграл весь этот спектакль только для того, чтобы посмеяться над ней… потешиться ее страхом, ее смятением и беспомощностью, выставить ее круглой дурой! Подлец! Да чтоб ему… подавиться зубочисткой! Она внезапно обнаружила, что стоит, выпрямившись во весь рост, судорожно сжав руки в кулаки — и ногти ее, длинные, ухоженные, наманикюренные алые ногти глубоко впились в нежную бледную кожу ладоней…
— Я не знаю, — сухо, стараясь сохранить последние крупицы достоинства, сказала она, — я не знаю, как ты себе это представляешь, и даже знать об этом ничего не хочу! Но я… вовсе не имела в виду тебя оскорбить, если ты об этом. Просто…
— Хватит! Бери кулон и убирайся! Он в верхнем ящике стола.
Это было сказано сквозь зубы и таким ледяным тоном, что Моргана поняла — лучше не спорить. Кулон действительно обнаружился в верхнем ящике стола — крохотное сверкающее сердечко на золотой цепочке; Моргана крепко сжала его в кулаке, липком от пота, и, не глядя на Антиплаща, направилась к двери — по-прежнему держа голову высоко и гордо, несгибаемая и невыносимо прямая, будто сосна. Не оборачиваться, твердила она себе, только не оборачиваться… смотреть вперед, прямо перед собой… и не оборачиваться, ни в коем случае! Антиплащ молчал, но она чувствовала между лопаток его взгляд — пристальный, тяжелый, жгучий, как прикосновение крапивы…
Ей казалось, что, сидя там, возле окна, мерзавец целится ей в спину из пистолета.
Но она была уже возле двери.
— Что… что такое? Я… что-то делаю не так?
Но он был уже далеко — опять на подоконнике, опять закрытый и сдержанный, опять насмешливо-ироничный… и неужели опять с проклятой зубочисткой в уголке рта?! Сидел, прислонившись спиной к оконной раме, обхватив руками колено, задумчиво глядя на растерянную гостью; проговорил медленно, спокойно, даже чуть презрительно — едва заметно склонив голову к плечу, кривя в брезгливо-снисходительной усмешке тонкие губы:
— Твоя безграничная жертвенность, Морги, поистине трогательна и, несомненно, способна вызвать самое что ни на есть безудержное щенячье умиление… Но почему тебе совершенно не пришло в голову, что «дело», о котором я тебе говорил, на самом деле может не иметь ничего общего с, гм, постельными утехами, э?
Моргана остолбенела.
— Что?
Он небрежно кивнул на глянцевый журнал, лежащий на столе.
— Я тут напоролся на один занятный кроссвордик в «Оккультном вестнике» — но, к вящей моей досаде, некоторые каверзные словечки упорно ставят меня в тупик. Видимо, для успешного их преодоления необходимы какие-то очень специфические, сугубо профессиональные знания — знания настоящего колдуна или, гм, хорошей практикующей ведьмы. Вот например:«Магический камень: шар из темного хрусталя, позволяющий видеть на расстоянии — то, что в настоящее время происходит в совершенно ином месте»… Ну как, по-твоему, что это может быть, а? «Палантир»? Почему-то не подходит…
У Морганы закружилась голова… и задрожал подбородок. Нет! Она никак не могла поверить…
— Так ты… притащил меня сюда только для того, чтобы… чтобы разгадывать какие-то идиотские кроссворды?!
— Ну почему же «идиотские»? — Антиплащ, прищурившись, укоризненно поцокал языком. — Видишь ли, Морги, если я отправлю правильно разгаданный кроссворд в редакцию «Вестника» сегодня до полуночи, то получу отличный шанс выиграть главный приз. Поняла?
— Да ты… ты-ы… издеваешься, что ли?!
— А ты решила, что я собираюсь тебя изнасиловать? — Антиплащ отрывисто усмехнулся. — Ты разочарована?
— Но ты… ты… — Она метнула затравленный взгляд на столик, где лежала злосчастная коробочка с многозначительным сердечком на этикетке. — Ты сделал все, чтобы я подумала именно так!
— Ну, разумеется! — Антиплащ, откинув голову, громко, хотя и не слишком-то весело расхохотался. — Просто забавно было наблюдать за твоей реакцией! Очень… забавно. — Он внезапно оборвал смех; взгляд его сделался острым, колющим, протыкающим насквозь, точно штык. — Видеть, как ты бледнеешь и краснеешь, представляя себе эту сцену… как ты мучительно преодолеваешь себя… как ищешь способы от меня избавиться… как воображаешь меня безжалостным палачом, а себя — бедной невинной овечкой, идущей на заклание во имя Великого Долга! Как ты избегаешь моего взгляда… как шарахаешься от меня… как содрогаешься от отвращения, когда тебе приходится ко мне прикасаться! Как будто я — какое-то мерзкое опасное насекомое… скорпион или многоножка… нет, хуже — кусочек дерьма, налипший на твой башмак, от которого надо поскорее избавиться, пока он не замарал собой все вокруг! — Лицо его на секунду исказилось (от ярости? опять Моргана не поняла!), но он тут же постарался справиться с собой — и добавил негромко, но оттого еще более мрачным, нестерпимо зловещим тоном: — За кого ты меня принимаешь, Моргана? Ты думаешь, твое омерзение и страх доставляют мне удовольствие, да? Ты полагаешь, что я… представляю себе это именно так?!
Моргана стиснула зубы. Мерзавец… Ну какой же он все-таки мерзавец… сволочь, подонок, лживая коварная тварь! Разыграл весь этот спектакль только для того, чтобы посмеяться над ней… потешиться ее страхом, ее смятением и беспомощностью, выставить ее круглой дурой! Подлец! Да чтоб ему… подавиться зубочисткой! Она внезапно обнаружила, что стоит, выпрямившись во весь рост, судорожно сжав руки в кулаки — и ногти ее, длинные, ухоженные, наманикюренные алые ногти глубоко впились в нежную бледную кожу ладоней…
— Я не знаю, — сухо, стараясь сохранить последние крупицы достоинства, сказала она, — я не знаю, как ты себе это представляешь, и даже знать об этом ничего не хочу! Но я… вовсе не имела в виду тебя оскорбить, если ты об этом. Просто…
— Хватит! Бери кулон и убирайся! Он в верхнем ящике стола.
Это было сказано сквозь зубы и таким ледяным тоном, что Моргана поняла — лучше не спорить. Кулон действительно обнаружился в верхнем ящике стола — крохотное сверкающее сердечко на золотой цепочке; Моргана крепко сжала его в кулаке, липком от пота, и, не глядя на Антиплаща, направилась к двери — по-прежнему держа голову высоко и гордо, несгибаемая и невыносимо прямая, будто сосна. Не оборачиваться, твердила она себе, только не оборачиваться… смотреть вперед, прямо перед собой… и не оборачиваться, ни в коем случае! Антиплащ молчал, но она чувствовала между лопаток его взгляд — пристальный, тяжелый, жгучий, как прикосновение крапивы…
Ей казалось, что, сидя там, возле окна, мерзавец целится ей в спину из пистолета.
Но она была уже возле двери.
Страница 8 из 9
