Долгий рассвет

― Вторая стая меня тоже удивляет, ― признался Тонконюх. ― Генерал, но они ведь правы! Вы делали официальное публичное заявление для всех?

И в этот момент Баан-Ну окончательно осознал, что всё встало с ног на голову. Арзаки выжидающе смотрели на него, полковники тоже.

― Нет ― так сделаю, ― сказал он.

― Так что же мне теперь делать? ― спросил Баан-Ну, когда с самым сложным и неприятным было покончено. Он посулил всевозможные кары за нападения друг на друга, объяснил, что произошло, и призвал жить мирно, но ему всё казалось, что этого мало.

― Показывать пример, ― сказал Тонконюх. Они с ним не спеша прогуливались по лагерю, и генерал показывал королю всё то, что ему было привычно, а лису казалось диковинками. Пушистая свита держалась поодаль, но то и дело слышались удивлённые восклицания.

― Показывать пример… ― задумался генерал. ― Но как?

― Ну, не знаю, ты сам разберёшься, ― ответил Тонконюх. ― Ведь ты делаешь успехи. А что вы собрались сделать с вашим колдуном? Оторвать ему хвост и надрать уши?

― Легко сказать, а не сделать, ― сказал Баан-Ну. Мысль о том, что придётся пойти против Верховного, пока что вызывала у него только ужас. ― Он нас заколдует или убьёт, только и всего.

― Так вы его обхитрите, ― посоветовал Тонконюх.

― Как?

― А как второй вожак тебя дурил столько лет? Притворитесь покорными, а когда он расслабится, напрыгните из-за угла.

― Легко сказать… ― задумчиво повторил Баан-Ну. Пока он об этом думать не собирался, у него были более насущные проблемы. И одна, похоже, уже решилась.

― Ты принёс нам в дар саженцы кроличьего дерева, ― сказал он. ― Теперь моя очередь отдариваться.

― Я вспомнил, как тебе понравились плоды, ― признался король. ― И решил, что это лучший дар. Они не погибнут на вашем корабле?

― Нет, что ты, у нас есть оранжерея, ― сказал генерал. ― Вен-Хар, можно вас на минутку?

И вскоре Баан-Ну преподнёс Тонконюху комплект сейсмологических датчиков, анализатор и лазерный резак.

― Эти пластинки следует оставить в горах, ― сказал он. ― А эта машинка будет сигнализировать об опасности, если вдруг вам снова будет грозить обвал. Тогда вы успеете укрыться. А в случае обвала камни можно будет разрезать вот этим.

Было похоже, что Тонконюх действительно рад. Он внимательно осмотрел приборы, в подробностях выяснил, как чем пользоваться, и передал дары своей свите.

― Это будет одно из величайших наших сокровищ, ― с чувством произнёс он. ― Расскажи мне теперь, что ты намерен делать?

Баан-Ну сел на пустой ящик возле остывшего кострища и стал загибать пальцы:

― Смотри: во-первых, я хочу повидаться с Ильсором и отговорить его складывать с себя полномочия.

― Насильно мил не будешь, ― встрял король. ― И с властью так же.

― Во-вторых, мне нужно распланировать график дипломатических визитов, ― добавил Баан-Ну. ― Ты же пришёл ко мне с визитом, вот и я кое-куда собираюсь. По меньшей мере трёх правителей мне нужно посетить.

― Марранских правителей зовут князь Торм и княгиня Юма, ― проницательно напомнил Тонконюх. ― И не забудь Према Кокуса, он привёл своих людей раскапывать обвал, и Ружеро не забудь. Что до феи Стеллы, она вряд ли позволит тебе попасть в Розовую страну. А вот к Страшиле наведаться вполне можно.

― Ты читаешь мои мысли? ― проворчал генерал.

― Достаточно понимать их ход, ― признал лис и потёр мордочку. ― Что ещё ты намерен сделать?

― Узнать, как расколдовать арзаков совсем и заставить их вспомнить родной язык, ― сказал Баан-Ну. ― Идея песенного конкурса мне почему-то понравилась! Наверное, потому, что он их отвлечёт и заставит забыть о кровопролитии.

На этом они попрощались. Тонконюх извинился, что не может остаться подольше, и пожелал удачи.

― Я должен возвращаться, ― сказал он. ― В Лисограде хаос и неустройство, моя королева занялась восстановлением порядка, и я должен спешить ей на помощь, раз уж я закончил с дипломатией.

Баан-Ну проводил лисью делегацию до ворот, и не он один. На прощание лисам жали лапы, гладили по шёрстке и почёсывали им уши. Баан-Ну заметил, что никто из менвитов не рискнул показать своё любопытство и приблизиться, а лис тискали только арзаки.

― Не выказали должного уважения при прощании! ― громко сказал он, обращаясь к менвитской части экипажа. ― Вы что, не знали, что гладить лис попросту приятно?

Ещё был не вечер, и Солдон не прогадал, заняв наблюдательный пост чуть в стороне от тропинки, на поваленном бревне. Прошло полчаса; он чутко прислушивался ко всему, что происходило в окрестностях, и его ухо ловило и звуки, доносящиеся из лагеря, и шаги из леса.

Прошли Герн-Ле и Но-Вуд, которые несли большую корзину, доверху полную разных ягод, ― то-то славный получится компот или кисель. За ними, болтая, шли Винле и Орнорд, и последний вертел в руках прутик, изредка шутливо подгоняя им менвитов. Все четверо то и дело фыркали, и Солдон порадовался за них: смех был лучшим лекарством против ненависти и страха.