Долгий рассвет

Он поздоровался, с ним поздоровались в ответ, и на некоторое время всё стихло. Потом от лагеря промчался, пританцовывая, Танри с пустым прозрачным контейнером в руках и Солдона не заметил, а навстречу Танри попались Элир, Иоле и Гун-Ард. Элир опирался на палку и прихрамывал, а Гун-Ард приставал к нему с предложением понести на руках и убеждал, что тут-то его сила и пригодится. Элир успешно отбивался и грозил ему палкой.

Через некоторое время, крадучись, по тропе пробрался Найдан, который тащил одеяло. Завидев его, Солдон наклонил ветки ближайшего куста так, чтобы спрятаться, и улыбнулся. Возвращался Найдан не таясь, посвистывая, и уже без одеяла.

Больше никто не проходил; Солдон так и придерживал ветки и ждал. Сидел он удобно, тропа здесь спускалась по склону, и ему было прекрасно видно, кто показывается наверху. Солнце просвечивало сквозь обновлённые кроны, наверху переговаривались птицы. Солдон отпил воды из предусмотрительно захваченной фляги и решил набраться терпения. Земля под ногами была мягкой, но надёжной. По щиколотки Солдон утопал в траве и изредка шевелился, чтобы разгрести её. Он бы и ботинки снял, но что-то останавливало.

Наверху послышались шаги, и Солдон приподнялся, чтобы рассмотреть, кто это. Лин-То шёл не торопясь, засунув руки в карманы. Либо нашлось свободное время и он отправился на прогулку, либо собрался помогать тем, кто уже собирал грибы и ягоды.

«Почему бы и нет?» ― отстранённо подумал Солдон и отпустил ветки как раз в тот момент, когда Лин-То поравнялся с его укрытием.

― Ты меня напугал! ― выдохнул Лин-То, когда рассмотрел его, и только тогда убрал руку с пистолета.

― Прости, ― сказал Солдон, наклонив голову. ― Не хотел.

Лин-То сделал шаг с тропы.

― Ты меня ждёшь? ― спросил он.

― Когда увидел, что идёшь, понял, что жду именно тебя, ― признался Солдон.

Решившись, Лин-То пересёк разделявший их промежуток и опустился рядом на бревно.

― И зачем же?

Солдон решился и посмотрел ему в глаза. Все обитатели лагеря носили изумруды, он был в этом уверен, только страх всё равно таился в глубине души. Однако гипноза не было, глаза как глаза, обыкновенные, светлые, как у всех менвитов.

― Помнишь, ты сказал, что не хочешь думать о том, что было? ― с усилием начал Солдон. ― Я тоже не хочу, но приходится. И вот ― хотел узнать, думал ли об этом ты. Потому что у костра ты сказал, что всё равно придётся. Признал, что я был прав. Так что?

Лин-То вздохнул, отвёл взгляд, потёр лицо, как будто хотел защититься от Солдона.

― Думал, ― признался он. ― И выходит, что я отпетый мерзавец.

― Тебе стыдно?

― Горько, ― поправил Лин-То. ― Потому что нельзя обижать слабых, а я обижал.

― Ну, не такие уж мы и слабые, ― фыркнул Солдон. ― Но я думаю, что ты на верном пути. И нет, я не собираюсь тебя стыдить дальше. Понял ― живём дальше. Иначе всё станет совсем плохо.

― Я понял ещё кое-что, ― добавил Лин-То. ― Изумруды изумрудами. Полковник Джюс страшный хитрец, ваш Ильсор тоже. Но всё, что случилось, уже случилось. Дальше сами.

― И что ты намерен предпринять?

Лин-То помолчал, наклонился сорвать длинную травинку с мягким венчиком на конце.

― Было бы лицемерным бросаться с предложением дружить. Я просто буду делать то, для чего я здесь, ― свою работу. А обстоятельства сложатся так, как сложатся.

― А менвиты умеют дружить? ― уточнил Солдон без желания поддеть.

― Умеют, ― признал Лин-То. ― Но это редкое умение, знаешь ли. У вас дружба получается сама собой. Нам нужно… усилие, что ли.

― Чтобы довериться?

― И чтобы подпустить ближе, чем того требуют официальные отношения.

― Послушай, ― заговорил Солдон, вертя в руках открытую флягу. ― Последнее, что я лично хочу ― так это играть на твоём чувстве вины и заставлять тебя делать что-то помимо твоей воли. Потому что это получается рабство наоборот.

― Это мог бы мне сказать Танри, но ты-то? ― удивился Лин-То. ― Мы же с тобой почти не пересекались.

― Может, и к лучшему, ― мрачно промолвил Солдон. ― Потому что…

― Эй! ― перебил его Лин-То и даже коснулся его плеча. ― С тобой-то всё в порядке?

― Нет, ― признал Солдон и похолодевшими пальцами стиснул горлышко фляги. ― Со мной кое-что случилось, ты об этом знаешь. И теперь я… готов на всякие… безоглядные поступки. Как будто что-то надломилось. Удивительно, что надломило меня не рабство.

― И как ты себя чувствуешь? ― спросил Лин-То. Смотрел он со вниманием, заглядывал в лицо; наверное, и выражение этого внимания далось ему усилием воли и разума.

Солдон на него не смотрел, только на тропу перед собой, и сжимал флягу.

― Я… чувствую жажду, ― признался он после глубокого вдоха. ― Может быть, ты тоже чувствуешь нечто подобное. Я знаю тут поблизости один родник, может, захочешь прийти напиться из него, как и я.

Лин-То молчал долго. Потом Солдон почувствовал невесомое прикосновение к щеке ― это была травинка.

― И где же этот родник? ― спросил Лин-То.