К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты...
Добавить в моё избранное
16 мин, 51 сек 13445
К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты. Иной мог бы ему позавидовать, однако К, чья непоседливая жизнь заставляла его проводить изрядное время в поездах, мало ценил свою привилегию. Маршруты были многочисленными, но расписанными; крупные и небольшие города, цели перемещений К, были одними и теми же, и никакой радости путешественника он не испытывал, относясь к поездкам так же, как другие относятся к ежедневному пути на службу. Используя документ, К. вполне мог бы совершить вояж для собственной надобности, однако не злоупотреблял возможностью по единственной причине — железная дорога и без того приелась ему.
Очередная поездка предвиделась не слишком удачной: отправление в четыре пополудни, слишком раннее, чтобы скоротать время в ночном сне, а прибытие — значительно после полуночи. К. шагал по выпуклому перрону вдоль состава, загадывая: кто окажется ему попутчиком? Дневное путешествие предполагало неминуемое развитие дорожной беседы, чьи немудреные темы были К. давно изучены и заранее навевали тоску. Хуже того могло стать соседство пожилой дамы, страдающей от самой необходимости куда-то ехать и находящей утешение в жалобах и просьбах о помощи, сколь многочисленных, столь и противоречивых. Самым же гадким вариантом была семья с ребенком — шумным егозой с вечно перепачканными снедью губами и ладонями.
Проводник на входе в вагон приветствовал К, изучил его билет и ненужно назвал вслух прописанное место. К. поблагодарил его скучным кивком и двинулся по коридору, рассматривая таблицы на дверях. Несмотря на близость отправления, вагон был почти пуст, и у К. родилась надежда, что ехать ему придется в одиночестве. Впрочем, чаяниям этим не суждено было осуществиться — в купе К. уже ждал попутчик.
К. незаметно вздохнул, однако вынужден был признать, что на сей раз ему достаточно повезло: визави оказался мужчиной солидным, в жилетном костюме, почти строгом. Был он при короткой бородке, в очках без оправы и читал разворот толстой многолистовой газеты. На столе перед ним дымился невесть как полученный неурочный стакан крепкого чаю, оправленный в подстаканник с фирменным знаком.
Попутчик поздоровался первым — дружелюбно, но кратко, ненавязчиво. К. ответил и принялся размещать свой скромный багаж — сосед его на это время тактично отгородился газетой, которую тотчас же опустил, чтобы сделать видимым свое лицо, едва К. уселся. В ожидании скорого движения К. уставился в окно. По перрону шли редкие люди, потом снаружи о чем-то неразборчиво каркнул невидимый репродуктор, громко хлопнула дверь вагона — поезд неторопливо тронулся. Сосед К, звякнув стаканом, отхлебнул чаю и бросил рассеянный взгляд на окно — К. почти ожидал от него неминуемых напрасных слов, констатирующих отбытие, но тот промолчал и лишь улыбнулся, будто услыхал чужие мысли.
Предварив свое появление стуком, заглянул проводник, отметил билеты и пообещал легкий обед позднее, присовокупив напоминание о вагоне-ресторане. Когда он удалился, сосед К. подал голос и произнес почти заговорщицки:
— Я, признаться, недолюбливаю унылую железнодорожную кухню и предпочитаю запасы по своему вкусу. Не разделите ли со мною трапезу?
К, поблагодарив, отказался, но сосед заметил:
— В таком случае вы и меня обрекаете на голодную диету, излишнюю для странников. Право же, пощадите! — при этом он избрал столь удрученно-комичную интонацию, что К, не выдержав, рассмеялся и ответил на просьбу согласием.
Сосед немедля начал приготовления. К. с вынужденным любопытством размышлял, что именно предложит для обеда попутчик — обыденные промасленные свертки не вязались бы с его респектабельным видом. Сосед и впрямь не довольствовался каким-нибудь пакетом, а извлек небольшую корзинку под прямоугольной крышкой, какие используются для пикников — в корзинке нашлись приборы и легкая посуда, оттуда же были вытребованы лотки с закусками, и вскоре столик в купе не уступил бы убранством своему собрату в ресторации на колесах. Особо изумил К. футляр, открытый последним — в нем лежала коньячная фляжка, и с хитрой компактностью были уложены миниатюрные тюльпанные бокалы.
За обедом сосед представился: «С» — К. также назвал себя.
Беседа все же завязалась — К. согласился бы ее счесть расплатой за неожиданное угощение — но оказалась непринужденной и немногословной, без назойливых расспросов со стороны С и без его же утомительных повествований. Поезд бежал споро, за окном скакали пейзажи, нечастые остановки нарезали перемещение аккуратными ломтиками, как те закуски, какими занимали себя случайные спутники. Проводник, заглянувший было со своею лептой провианта, был отослан. Понемногу вечерело.
Когда аппетит обоих окончательно капитулировал, и на смену ножам и вилкам неспешно подоспели бокалы с весьма недурным коньяком, К.
Очередная поездка предвиделась не слишком удачной: отправление в четыре пополудни, слишком раннее, чтобы скоротать время в ночном сне, а прибытие — значительно после полуночи. К. шагал по выпуклому перрону вдоль состава, загадывая: кто окажется ему попутчиком? Дневное путешествие предполагало неминуемое развитие дорожной беседы, чьи немудреные темы были К. давно изучены и заранее навевали тоску. Хуже того могло стать соседство пожилой дамы, страдающей от самой необходимости куда-то ехать и находящей утешение в жалобах и просьбах о помощи, сколь многочисленных, столь и противоречивых. Самым же гадким вариантом была семья с ребенком — шумным егозой с вечно перепачканными снедью губами и ладонями.
Проводник на входе в вагон приветствовал К, изучил его билет и ненужно назвал вслух прописанное место. К. поблагодарил его скучным кивком и двинулся по коридору, рассматривая таблицы на дверях. Несмотря на близость отправления, вагон был почти пуст, и у К. родилась надежда, что ехать ему придется в одиночестве. Впрочем, чаяниям этим не суждено было осуществиться — в купе К. уже ждал попутчик.
К. незаметно вздохнул, однако вынужден был признать, что на сей раз ему достаточно повезло: визави оказался мужчиной солидным, в жилетном костюме, почти строгом. Был он при короткой бородке, в очках без оправы и читал разворот толстой многолистовой газеты. На столе перед ним дымился невесть как полученный неурочный стакан крепкого чаю, оправленный в подстаканник с фирменным знаком.
Попутчик поздоровался первым — дружелюбно, но кратко, ненавязчиво. К. ответил и принялся размещать свой скромный багаж — сосед его на это время тактично отгородился газетой, которую тотчас же опустил, чтобы сделать видимым свое лицо, едва К. уселся. В ожидании скорого движения К. уставился в окно. По перрону шли редкие люди, потом снаружи о чем-то неразборчиво каркнул невидимый репродуктор, громко хлопнула дверь вагона — поезд неторопливо тронулся. Сосед К, звякнув стаканом, отхлебнул чаю и бросил рассеянный взгляд на окно — К. почти ожидал от него неминуемых напрасных слов, констатирующих отбытие, но тот промолчал и лишь улыбнулся, будто услыхал чужие мысли.
Предварив свое появление стуком, заглянул проводник, отметил билеты и пообещал легкий обед позднее, присовокупив напоминание о вагоне-ресторане. Когда он удалился, сосед К. подал голос и произнес почти заговорщицки:
— Я, признаться, недолюбливаю унылую железнодорожную кухню и предпочитаю запасы по своему вкусу. Не разделите ли со мною трапезу?
К, поблагодарив, отказался, но сосед заметил:
— В таком случае вы и меня обрекаете на голодную диету, излишнюю для странников. Право же, пощадите! — при этом он избрал столь удрученно-комичную интонацию, что К, не выдержав, рассмеялся и ответил на просьбу согласием.
Сосед немедля начал приготовления. К. с вынужденным любопытством размышлял, что именно предложит для обеда попутчик — обыденные промасленные свертки не вязались бы с его респектабельным видом. Сосед и впрямь не довольствовался каким-нибудь пакетом, а извлек небольшую корзинку под прямоугольной крышкой, какие используются для пикников — в корзинке нашлись приборы и легкая посуда, оттуда же были вытребованы лотки с закусками, и вскоре столик в купе не уступил бы убранством своему собрату в ресторации на колесах. Особо изумил К. футляр, открытый последним — в нем лежала коньячная фляжка, и с хитрой компактностью были уложены миниатюрные тюльпанные бокалы.
За обедом сосед представился: «С» — К. также назвал себя.
Беседа все же завязалась — К. согласился бы ее счесть расплатой за неожиданное угощение — но оказалась непринужденной и немногословной, без назойливых расспросов со стороны С и без его же утомительных повествований. Поезд бежал споро, за окном скакали пейзажи, нечастые остановки нарезали перемещение аккуратными ломтиками, как те закуски, какими занимали себя случайные спутники. Проводник, заглянувший было со своею лептой провианта, был отослан. Понемногу вечерело.
Когда аппетит обоих окончательно капитулировал, и на смену ножам и вилкам неспешно подоспели бокалы с весьма недурным коньяком, К.
Страница 1 из 5
