Долгий рассвет

― Но есть один эпизод в истории вашего пребывания здесь, который продолжал меня мучить, ― продолжала Стелла. ― Это слепота полковника Мон-Со. Она не укладывается в наши прошлые теории. Действительно, нельзя предположить, что в его слепоте виноват гипноз, ведь гипнозом владели все, но никто больше не ослеп. Тогда я предположила, что во всём виновато его происхождение.

― Но как? ― поразился Ильсор. ― Действительно, у нас нет больше полукровок, но…

― Это возможно, если будет катализатор, ― пояснила фея. ― В данном случае, я думаю, катализатором выступила сама магия Волшебной страны, и она заставила две силы сражаться в нём, что отразилось на зрении, так как оно напрямую связано с гипнозом.

― Две силы?! ― переспросил Лон-Гор. ― Можно подумать, что одной из них является врождённая склонность менвитов к магии, но ведь сейчас мы выяснили, что склонности нет, просто всех менвитов сделали чем-то вроде передатчиков.

― А если эта склонность и врождённая сила всё же есть? ― спросила Стелла. ― Я не могу точно утверждать, но это может всё объяснить. И то, почему менвиты боялись арзаков и согласились с тем, что их нужно поработить, остановить, запереть их силу. И то, почему они так легко восприняли магию Гван-Ло. Потому что у них уже была своя собственная, похожая.

― А я никогда не замечал за собой никакой магии, ― потрясённо произнёс Ильсор.

― Потому что она у вас с рождения? ― спросила Стелла.

― Но мы правда не умеем колдовать, ― растерялся Айстан. ― Не умеем приказывать, не умеем превращать или превращаться.

― А что вы умеете?

― Они умеют принимать, чувствовать состояние другого человека как своё собственное, ― сказал Лон-Гор, охрипнув. ― А мы умеем убеждать. И если ваше предположение верно, то Гван-Ло не придумал магию, он взял нашу и извратил её. Тогда дар убеждения стал умением навязать свою волю силой, а дар принимать сослужил злую службу… Конечно, кто захочет, чтобы его читали, как книгу, вместе со всеми его слабостями и недостатками?

― Так вот что это было! ― заорал Дегрис. ― Это не случайность! И вы оба были без изумрудов, конечно, они же магию блокируют!

Лон-Гор снова ощутил неприятный холодок, который пополз по спине. Телепатия реальна! Он гадал, нельзя ли прочитать чужие мысли, раз умеешь приказывать, а оказывается, читать мысли ― не их удел!

Но теория была стройной. Дело за новой серией экспериментов. И за тем, что делать дальше.

Стелле объяснили, в чём дело, и она загорелась воодушевлением.

― Я внесу это в свою волшебную книгу, если всё окажется правдой, ― сказала она.

― Разве у вас есть волшебная книга, с помощью которой вы колдуете? ― спросил Ильсор. ― Книгу феи Виллины я видел, а вот у вас нет…

― Есть, разумеется, просто я колдую, не глядя в неё, пока она поддерживает мои силы, ― сказала Стелла, для верности демонстрируя свою волшебную палочку.

Ильсор привстал со стула, упал обратно, глаза у него стали совершенно сумасшедшие, он схватился за грудь, как будто пытаясь унять колотящееся сердце.

― Так вот что она пыталась мне сказать! ― прохрипел он. ― Даже сказала, а я не понял! «У каждого уважающего себя волшебника есть волшебная книга»! А я был так занят своими страданиями, что пропустил мимо ушей!

― То есть, у Гван-Ло тоже есть волшебная книга, и из неё-то он и берёт гипноз, если можно так выразиться? ― уточнил Айстан. ― И если эту книгу отнять, то…

― То гипноза ни у кого не будет. Никто не будет думать его мыслями. Никто не захочет быть рабовладельцем дальше. Не будет крови, ― прошептал Ильсор. Выглядел он так, что страшно было смотреть, и Лон-Гор уже обеспокоился, что придётся колоть ему успокоительное. Но в этот момент на побелевшем лице с запавшими глазами словно вспыхнул свет.

― Крови не будет, ― повторил Ильсор, словно одни эти слова возвращали его к жизни. ― Никто не умрёт.

Лон-Гор хотел сказать, что кто-то в любом случае умрёт, пусть это будет и сам Гван-Ло, но слова застряли у него в горле.

― Ты вернулся, ― тихо сказал Айстан. ― Наш вождь вернулся.

И обнял Ильсора.

Дело было сделано, и Ранавир официально больше ни с кем не воевал, заверив местных жителей в своих добрых намерениях.

У Рудокопов генералу понравилось, как и в Жёлтой стране, как в Фиолетовой, как в Изумрудном городе. Он то летал на вертолёте, то ходил пешком, жал руки, как настоящие, так и искусственные, лапы и крылья. Он был ужасно рад, что всё в Волшебной стране пришло в порядок. Он приветствовал настоящего правителя Изумрудного города, который ожил вместе со всеми, когда вернулась магия, поздоровался с львом, который едва его не съел. Лев, который оказался правителем зверей, едва не провалился сквозь землю от стыда, извиняясь за то, что едва не натворил, и Баан-Ну от души простил его. Добрёл в Изумрудный город и медведь Топотун, зашитый и набитый свежими опилками. Это Баан-Ну сказал Джюсу, где его искать, и тот нашёл и починил. Если бы всё можно было вот так вот починить!