Долина Затишья

— Только железо! Крепкое! Сваренное на углях твердодрева! — ответил кузнец. — За высококачественной сталью и различными благородными сплавами в Драголин едьте. Или еще в какой город. У меня нет здесь таких печей и других приспособлений как у них там. А лучше всего, конечно, к цвергам на Облачную Гору. Там бы вы нашли себе изделие по вкусу…

— Урд-Шаз-Нагир, «Поселение на Небесной Горе», — так называется сеть древних гномьих городов на склонах горы Аталшаз, а также внутри нее и под ней… Да, там бы я нашел и мастера и подходящий материал… Но у меня нет на это времени…

— Ну а если к цвергам не поедете, то знайте, что с железом я управляюсь очень хорошо. И если станете искать мастера здесь, то навряд ли найдете лучшего чем я…

— Всегда приятно иметь дело со специалистом, — Гвэйен улыбнулся. — Ну тогда, так и быть, — пусть будет обыкновенное железо. Но, пожалуйста, хорошо прокуйте его, господин мастер, с многократной перекладкой. Добейтесь максимально возможной прочности, поскольку я не для красоты его буду носить.

— Конечно, господин воин. Спасибо за совет! Может, я и не делаю панцири для личной охраны князя, но свое дело я прекрасно знаю. А о красоте зря вы так говорите, — тоже можно было б позаботиться. Желаете, может, гравировку какую-нибудь?

— Гравировку на железе? Все равно ржавчина со временем съест. Ничего не видно будет.

— Не съест… — нахмурился мастер, — если будете маслом время от времени протирать.

— Ну да… Сделайте лучше вот что… — Гвэйен достал из кожаного мешочка и подал кузнецу три серебряные монеты…

— Хм… — кузнец скривил губы и с упреком посмотрел на заказчика. — Не скажу я вам, милсдарь воин, что на вид этих трех серебряков во мне распаляется желание вколачивать в ваш наруч максимальную прочность в течение целого дня…

— Оно и не странно, — улыбнулся Гвэй, — килограмм козьего сыра стоит четыре дрейка… Сделайте из монет проволоку, а из нее — насечку на поверхности наруча — какой-нибудь приятный растительный орнамент, без излишеств, а в центре него — знак…

— Знак? Какой знак? — удивился мастер.

— Вы умеете хранить тайны, господин кузнец? — Гвэйен посмотрел ему прямо в глаза.

Толстяк прокашлялся, словно что-то в горле мешало ему ответить сразу; почесал за ухом.

— Хранить-то я умею, но лучше уж вы храните свои тайны сами, знаете ли… — ответил. — Единственное, что меня интересует, это — качественно выполнить свою работу и хранить заработанные дрейки да дукаты в узорчатом кожаном мешочке. У нас тут и так сейчас неспокойно; такие вещи творятся… — таинственные, я бы сказал…

— Вот такой знак я хочу видеть на своем наруче, — Гвэйен показал ему левую ладонь. — И пусть никто не узнает, что я вам его показывал, а вы наносили его на изделие. А за работу я заплачу сверкающим золотым дукатом.

— Всеобъемлющее милосердие Богини! — кузнец взял клиента за руку и поднес к ней свои глаза. — Откуда это у вас? Это вырезано? Выжжено? Или — и то и другое?

— Так значит вы не знаете, что это такое? — Гвэйен высвободил кисть из тяжелой руки кузнеца. — Это мой профессиональный знак, господин кузнец.

— Что ж за профессия предписывает наносить людям такие увечья? — мастер посмотрел на него с недоверием.

— Это не увечье. Это — метка…

Кузнец поразмыслил немного и вдруг нахмурился, медленно поднимая с наковальни тяжелый молот…

— Кажется, я понимаю, господин, к чему вы клоните и что это за метка такая у вас… Своим псам вы тоже такие метки выпекаете, а? У меня, знаете ли, господин, сын пропал недавно. Не подскажете, случаем, где я могу его найти, а?

Кузнец сделал шаг в сторону клиента, держа тяжелый молот в крепкой руке…

— Да нет же! — попятился Гвэйен. — Зараза! Не такого результата я ожидал! Я, наоборот, охочусь на вашего мага и его бестий!

— Магическая метка, странные глаза, — перечислял кузнец, схватив клиента свободной рукой за запястье, — седые волосы при отсутствии морщин… Охотитесь на мага, говорите… А мне, кажется, что я уже его поймал.

— Пустите меня! Давайте будем благоразумными, господин кузнец.

Кузнец занес молот для удара. Его представления о благоразумии явно были иными.

Вдруг с улицы донеслись звуки какой-то суматохи, крики, беготня, звук падающих прилавков… хриплое рычание… и пронзительный вой…

— Что? На подмогу тебе подоспели твои зверушки? Да поздно уже…

Кузнец ударил, но Гвэйен ловко перехватил его руку, пнул его ногой в голень, а когда мастер согнулся от пронизывающей боли, — раскрытой ладонью с размаху влепил по шее — аж хлопок разошелся эхом по кузнице. Молот выпал из его обмякшей руки.

Мастер кузнечных дел рухнул на грязный пол своей мастерской, стоная и ворча проклятия.

Снаружи долетали крики, звуки ужасной катавасии, рычание и вой…

— На помощь! — вопила какая-то женщина. — На помощь! Спасите мое дитя!

— По домам, хлопцы! — орал другой голос. — хватай баб, детей, и — в хаты!

Гвэйен выхватил меч из оружейной стойки и взял большой окованный железом щит. Кузнец, видя это, с трудом поднялся на ноги, но тут же взялся рукою за затылок и оперся на наковальню.