637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
185 мин, 32 сек 4881
Дорога простилается дальше и дальше вглубь долины. Всадник придерживает скакуна; ему хочется немного проехать неспеша; какие-то раздумия, нахлынувшие внезапно, делают взгляд ездока расфокусированным, направленным… куда-то внутрь себя. Конь послушный — идет спокойно, пофыркивая. Путешественнику знакомы эти места. Они навеивают воспоминания. Конь ступает очень медленно, словно чувствуя настроение ездока, опасаясь спугнуть его мысли. Перед глазами всадника память рисует видения его детства и юности: он вспоминает, как собирал с матерью целебные травы на лугах, как с отцом ловил рыбу в Прозрачной реке, как играл с ребятами из соседних домов.
«Где-то там, вдали, моя деревня. Утопающая в зелени ветвей. И трав. Покой, к которому она привыкла, теперь нарушен. Однажды покинув ее поспешно, я возвращаюсь. Сколько я не был там? Дома»…
— Сколько тебя можно ждать, Гвэйен? Ужин остынет, — слышит он сквозь года голос матери.
— Кто мог подумать, — бубнит всадник себе под нос, — кто мог подумать, что мятежного юношу занесет так далеко. Я ведь обычный деревенский парень… Был им когда-то.
— Когда-то ты будешь большим человеком, Гвэйен, — говорит отец, — я вижу это в твоих глазах.
— Прошлое… — сокровище… и бремя. Несется время как поток реки… Поток реки… Или как-то так…
Ночные тучи давно разошлись, солнце изливает на землю свое тепло и день очень ярок. Когда путник прищуривает глаза чтобы рассмотреть что-то вдалеке, выражение его лица становится немного лисьим.
Путешественник всегда любил эту местность: эти кусты и травы, поля и рощи, луга и горы, и широкую чистую реку; ему нравилось, как выглядит Тиходолье летом… да и осенью тоже, и зимой, и весной. Сейчас, покачиваясь в седле, он наслаждался упоительным видом Долины. Но этот край, не представавший перед его взором уже долгие годы, теперь словно всколыхнул его душу, вновь подняв из ее глубин все то, что когда-то уже успело перекипеть и выпасть в осадок…
Он ехал целый день, очарованный краевидом, погруженный в раздумия…
В предвечерье на западе показался Уртис — бо«льшая из двух лун, которые можно видеть в небе Мидгартиды. Он плыл неспеша и величественно, зацепив своим краем пылающий диск заходящего солнца. Когда же небесные тела разошлись, раскаленное дневное око дальше покатилось вниз, чтобы в конце концов опуститься за Каменную Цепь, а величественный Уртис поплыл на восток, чтобы к полуночи встретиться там с Эльмой — второй, меньшею луной — и передать ей обязанность нести дозор в черном ночном небе…»
Когда же солнце стало опускаться все ниже и ниже, и над острыми клыками гор разлилось огненное зарево, всадник остановился у реки и позволил лошади напиться вдоволь прохладной чистой воды; напился сам, а также наполнил доверху свою большую флягу. А затем снова запрыгнул в седло и свернул с дороги в сторону леса.
Лес обнял его длинными вечерними тенями и поприветствовал шелестом листвы. Всадник слез с коня и, ведя его за уздечку, пробрался с ним вглубь через подлесок, к старым высоким деревьям. Ему приглянулось место под широким стволом твердодрева, корни которого немного выступали из-под земли, и между ними имелась ложбинка.
— Ну, что скажешь, Буран? — обратился он к своему скакуну. — Как по мне, так неплохое место.
Буран помотал головой и фыркнул.
— Что тебе не нравится? По мне, так в самый раз. Не бойся хищников, верный друг, мы разведем костер, и оружие будем держать наготове. Иди, пожуй пока листочки с нижних веток, иди, малыш, — он нежно погладил его по шее, снял седло и вьюки, и отпустил.
«Где-то там, вдали, моя деревня. Утопающая в зелени ветвей. И трав. Покой, к которому она привыкла, теперь нарушен. Однажды покинув ее поспешно, я возвращаюсь. Сколько я не был там? Дома»…
— Сколько тебя можно ждать, Гвэйен? Ужин остынет, — слышит он сквозь года голос матери.
— Кто мог подумать, — бубнит всадник себе под нос, — кто мог подумать, что мятежного юношу занесет так далеко. Я ведь обычный деревенский парень… Был им когда-то.
— Когда-то ты будешь большим человеком, Гвэйен, — говорит отец, — я вижу это в твоих глазах.
— Прошлое… — сокровище… и бремя. Несется время как поток реки… Поток реки… Или как-то так…
Ночные тучи давно разошлись, солнце изливает на землю свое тепло и день очень ярок. Когда путник прищуривает глаза чтобы рассмотреть что-то вдалеке, выражение его лица становится немного лисьим.
Путешественник всегда любил эту местность: эти кусты и травы, поля и рощи, луга и горы, и широкую чистую реку; ему нравилось, как выглядит Тиходолье летом… да и осенью тоже, и зимой, и весной. Сейчас, покачиваясь в седле, он наслаждался упоительным видом Долины. Но этот край, не представавший перед его взором уже долгие годы, теперь словно всколыхнул его душу, вновь подняв из ее глубин все то, что когда-то уже успело перекипеть и выпасть в осадок…
Он ехал целый день, очарованный краевидом, погруженный в раздумия…
В предвечерье на западе показался Уртис — бо«льшая из двух лун, которые можно видеть в небе Мидгартиды. Он плыл неспеша и величественно, зацепив своим краем пылающий диск заходящего солнца. Когда же небесные тела разошлись, раскаленное дневное око дальше покатилось вниз, чтобы в конце концов опуститься за Каменную Цепь, а величественный Уртис поплыл на восток, чтобы к полуночи встретиться там с Эльмой — второй, меньшею луной — и передать ей обязанность нести дозор в черном ночном небе…»
Когда же солнце стало опускаться все ниже и ниже, и над острыми клыками гор разлилось огненное зарево, всадник остановился у реки и позволил лошади напиться вдоволь прохладной чистой воды; напился сам, а также наполнил доверху свою большую флягу. А затем снова запрыгнул в седло и свернул с дороги в сторону леса.
Лес обнял его длинными вечерними тенями и поприветствовал шелестом листвы. Всадник слез с коня и, ведя его за уздечку, пробрался с ним вглубь через подлесок, к старым высоким деревьям. Ему приглянулось место под широким стволом твердодрева, корни которого немного выступали из-под земли, и между ними имелась ложбинка.
— Ну, что скажешь, Буран? — обратился он к своему скакуну. — Как по мне, так неплохое место.
Буран помотал головой и фыркнул.
— Что тебе не нравится? По мне, так в самый раз. Не бойся хищников, верный друг, мы разведем костер, и оружие будем держать наготове. Иди, пожуй пока листочки с нижних веток, иди, малыш, — он нежно погладил его по шее, снял седло и вьюки, и отпустил.
Страница 4 из 53
