637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
185 мин, 32 сек 5268
Страшный старик вытянул перед собою свою костлявую ладонь, подобную когтистой лапе хищной птицы, а воздух вокруг нее начал мерцать и сгущаться. В конце концов пустота сжалась в его руке в странный магический меч, клинок которого состоял словно из блеклого серого пламени, которое переливалось и мерцало. Чернокнижник махнул своим оружием несколько раз, а воздух, рассекаемый чародейским клинком, вибрировал и шипел, словно от взмахов факела.
Гвэйен отвел винтовку за спину и обнажил свой меч. Узор на его оружии пылал ярким фиолетовым светом, а в его левой ладони чувствовался жар…
— Эти фокусы тебе не помогут… Я отправлю твою порочную душу в Бездну, Эрвил… — инквизитор поднял меч и, подавляя в себе вызванный иллюзией трепет, двинулся навстречу противнику. — Храни меня, Вэорэан!
И они бросились друг на друга, рейнджер и чародей, а их магическое оружие шипело, вспарывая тяжелый воздух подземелья, мелькало в тревожном свете большого фонаря, отбрасывая причудливые тени.
Старый колдун, хотя и нисколько не походил на фехтовальщика, двигался быстро и со своеобразной грацией. Он ловко уворачивался от атак, сбивал массивные опасные удары своего бронированного противника, заставляя его меч соскальзывать по своему переливающемуся клинку. Колдун исчезал в тот миг, когда тяжелое, украшенное пылающим орнаментом лезвие должно было врезаться в его плоть и обрушить его на землю… Он расплывался в воздухе и оружие инквизитора рассекало только дым… А затем маг появлялся с другой стороны и атаковал, быстро и метко, а его меч то удлинялся, то уменьшался в зависимости от того, куда он наносил удар. Магический клинок, казалось, совершенно не имел веса, и чернокнижник, орудуя им словно легкой палочкой, совсем не выказывал признаков усталости, однако удары, нанесенные этим клинком, были тяжелыми… И хотя меч мага не пробивал доспехов, паладин после каждого такого удара отшатывался назад и на миг застывал, как бы лишаясь сил, а его движения по мере получения таких ранений становились все менее энергичными — его тело, казалось, вязло в тяжелом смрадном воздухе пещеры, словно в топком болоте.
Гвэйен чувствовал, что удары чародейского меча ранят его. Магический клинок чернокнижника, состоящий из серого тусклого пламени, не обжигал, а как будто, наоборот, поглощал, вытягивал тепло и энергию… И хотя доспехи паладина остались целыми, его тело в тех местах, куда ударил магический меч, словно лишалось сил, немело, а затем начинало пульсировать тупой истязающей болью. Гвэйену казалось, что раненные колдовским клинком части тела понемногу переставали слушаться его…
Но, несмотря на усталость, паладин бился яростно. В каждый удар он вкладывал столько мощи, что, попади он в цель, клинок располовинил бы нечестивого мага, раскрушил бы его старые кости как тонкие сухие веточки… Однако, его меч еще ни разу не коснулся колдуна…
Когда же клинки ударялись друг о друга, раздавался глухой отвратительный звук, не похожий на тот, который выдает сталь… И ко своей радости Гвэйен заметил, что от соприкосновения с его мечом колдовской клинок постепенно становится менее плотным, теряет четкость своих очертаний, а чернокнижник, держащий его, понемногу как будто утрачивает свою страшную ауру…
Несколько раз Гвэйен получил по шлеме и в глазах его на миг потемнело, а в голове зашумело так, словно он опустил ее в бурлящий горный поток… Сознание его помутилось на короткое время…
Он чувствовал, как слабеет — тело, израненное дьявольским оружием, отказывалось слушаться его. Но, приведя в напряжение все свои силы и призывая в мыслях Небесный Свет, он яростно ринулся на колдуна. Нанося удар за ударом, скрещивая в сокрушительных атаках свой клинок с мечом мага, он видел как чародейское оружие все больше и больше теряет свою материальность…
Наконец под массивным ударом паладинского клинка меч Эрвила размазался и исчез… Хотел исчезнуть и сам Эрвил, но Гвэйен схватил его левой рукою за тонкую жилистую шею, чувствуя как священная метка горит в ладони словно раскаленный уголь…
Эрвил застонал, пытаясь вырваться из болезненного захвата. Сейчас он утратил свой ужасающий облик и снова казался всего лишь тощим неопасным стариком в грязной мантии…
Его очертания, которые уже начали расплываться, материализовались обратно, и Гвэйен, держа его за горло, был бы всадил меч в его тощий живот… Но маг вдруг напрягся всем телом и усилием воли задержал удар, а на его морщинистом лице рисовались удивление и неописуемый ужас…
Гвэйен почувствовал как что-то сжимает его правую руку, не дает ему нанести удар. Тогда он отпустил горло колдуна и со всей силы зарядил ему левым кулаком прямо в зубы…
Маг шлепнулся на задницу и под торжествующие вопли пленников неуклюже пополз назад. На его перекошенной физиономии читались страх и боль…
Гвэйен отвел винтовку за спину и обнажил свой меч. Узор на его оружии пылал ярким фиолетовым светом, а в его левой ладони чувствовался жар…
— Эти фокусы тебе не помогут… Я отправлю твою порочную душу в Бездну, Эрвил… — инквизитор поднял меч и, подавляя в себе вызванный иллюзией трепет, двинулся навстречу противнику. — Храни меня, Вэорэан!
И они бросились друг на друга, рейнджер и чародей, а их магическое оружие шипело, вспарывая тяжелый воздух подземелья, мелькало в тревожном свете большого фонаря, отбрасывая причудливые тени.
Старый колдун, хотя и нисколько не походил на фехтовальщика, двигался быстро и со своеобразной грацией. Он ловко уворачивался от атак, сбивал массивные опасные удары своего бронированного противника, заставляя его меч соскальзывать по своему переливающемуся клинку. Колдун исчезал в тот миг, когда тяжелое, украшенное пылающим орнаментом лезвие должно было врезаться в его плоть и обрушить его на землю… Он расплывался в воздухе и оружие инквизитора рассекало только дым… А затем маг появлялся с другой стороны и атаковал, быстро и метко, а его меч то удлинялся, то уменьшался в зависимости от того, куда он наносил удар. Магический клинок, казалось, совершенно не имел веса, и чернокнижник, орудуя им словно легкой палочкой, совсем не выказывал признаков усталости, однако удары, нанесенные этим клинком, были тяжелыми… И хотя меч мага не пробивал доспехов, паладин после каждого такого удара отшатывался назад и на миг застывал, как бы лишаясь сил, а его движения по мере получения таких ранений становились все менее энергичными — его тело, казалось, вязло в тяжелом смрадном воздухе пещеры, словно в топком болоте.
Гвэйен чувствовал, что удары чародейского меча ранят его. Магический клинок чернокнижника, состоящий из серого тусклого пламени, не обжигал, а как будто, наоборот, поглощал, вытягивал тепло и энергию… И хотя доспехи паладина остались целыми, его тело в тех местах, куда ударил магический меч, словно лишалось сил, немело, а затем начинало пульсировать тупой истязающей болью. Гвэйену казалось, что раненные колдовским клинком части тела понемногу переставали слушаться его…
Но, несмотря на усталость, паладин бился яростно. В каждый удар он вкладывал столько мощи, что, попади он в цель, клинок располовинил бы нечестивого мага, раскрушил бы его старые кости как тонкие сухие веточки… Однако, его меч еще ни разу не коснулся колдуна…
Когда же клинки ударялись друг о друга, раздавался глухой отвратительный звук, не похожий на тот, который выдает сталь… И ко своей радости Гвэйен заметил, что от соприкосновения с его мечом колдовской клинок постепенно становится менее плотным, теряет четкость своих очертаний, а чернокнижник, держащий его, понемногу как будто утрачивает свою страшную ауру…
Несколько раз Гвэйен получил по шлеме и в глазах его на миг потемнело, а в голове зашумело так, словно он опустил ее в бурлящий горный поток… Сознание его помутилось на короткое время…
Он чувствовал, как слабеет — тело, израненное дьявольским оружием, отказывалось слушаться его. Но, приведя в напряжение все свои силы и призывая в мыслях Небесный Свет, он яростно ринулся на колдуна. Нанося удар за ударом, скрещивая в сокрушительных атаках свой клинок с мечом мага, он видел как чародейское оружие все больше и больше теряет свою материальность…
Наконец под массивным ударом паладинского клинка меч Эрвила размазался и исчез… Хотел исчезнуть и сам Эрвил, но Гвэйен схватил его левой рукою за тонкую жилистую шею, чувствуя как священная метка горит в ладони словно раскаленный уголь…
Эрвил застонал, пытаясь вырваться из болезненного захвата. Сейчас он утратил свой ужасающий облик и снова казался всего лишь тощим неопасным стариком в грязной мантии…
Его очертания, которые уже начали расплываться, материализовались обратно, и Гвэйен, держа его за горло, был бы всадил меч в его тощий живот… Но маг вдруг напрягся всем телом и усилием воли задержал удар, а на его морщинистом лице рисовались удивление и неописуемый ужас…
Гвэйен почувствовал как что-то сжимает его правую руку, не дает ему нанести удар. Тогда он отпустил горло колдуна и со всей силы зарядил ему левым кулаком прямо в зубы…
Маг шлепнулся на задницу и под торжествующие вопли пленников неуклюже пополз назад. На его перекошенной физиономии читались страх и боль…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 52 из 53
