Долог путь до Эскобара

— С людьми вроде Форкосигана нам, медикам, тяжело. Сильные, сверхнадежные — именно поэтому никогда не знаешь, когда сломаются. За вами, Саймон, тоже есть этот грешок — но не о вас речь. Так вот, плохая новость такова. Похоже, перед ответственным совещанием Форкосиган решил втихую подкрепить расшатанные нашей штатной язвой нервы медикаментозно. Не знаю пока, что именно за патентованную дрянь он выбрал, — но только по неопытности не учел, что она действует как катализатор алкоголя. И глотка ему хватило. Вещество я определю, ваша задача выяснить, где он добыл эту отраву и в каком виде хранит; предупреждая ваш вопрос — само бренди абсолютно чистое. Когда он протрезвеет, я с ним серьезно поговорю. Впрочем, сомневаюсь, что Эйрел вообще признается в такой слабости. Ну хоть выводы сделает. Выпил бы больше — получил бы отек горла.

Иллиан почувствовал себя весьма и весьма неуютно. Рефлекс СБшника. Одно дело, если опасность грозит такой эфемерной вещи, как репутация твоего подопечного, — говорят же, «брань на вороту не виснет», и все сказанное можно словом же исправить. И совсем другое — выяснить, что угроза была вполне физической. И хотя Форкосиган не похож на невротика, горстями глотающего успокоительное, но где-то он эту проклятую таблетку выискал. Кстати, о таблетках.

— Полковник, вы скоро сможете мне дать список возможных лекарств? Чтобы искать, мне необходимо знать, что именно я ищу.

— К утру вы получите все, что я выжму из фармакологического справочника — в его урезанной, корабельной версии. А вы сами поищите упаковку от препарата. Не в горсти же он его принес. Если не найдете, так к утру Форкосиган будет вполне способен здраво мыслить, спросите у него сами. Но есть риск, что искомая пара часов в памяти у него просто не всплывет. А вас, как назло, не было рядом. Один из немногих случаев, когда ваш чип действительно пригодился бы, — ворчливо добавил Заровски, уходя.

А ведь действительно — дилемма для охранника. Как себя вести — не сводить глаз с подопечного вплоть до походов в уборную или давать ему как можно больше личной свободы? Что правильнее — опекать или уважать? Что страшнее подвергать опасности — здоровье Форкосигана или его и без того раненое самолюбие? Он должен оставаться командиром, с авторитетом, с кредитом доверия у подчиненных. А СБшник, указывающий ему во всем, этому не способствует. Черт, не его это уровня психологические загадки… Такие же неразрешимые, как поиск надорванного пластикового конвертика или сломанной ампулы от неизвестного лекарства. Иллиан последовательно не постеснялся вывернуть карманы висящего в шкафу мундира и брюк (хорошо, галифе парадной формы карманов не предусматривали, и ему не пришлось ворочать лежащего), заглянуть в мусорную корзину, пошарить под столом…

Его поиски прервал звонок в дверь. Звонок оказался для Иллиана неприятным сюрпризом.

Главный хирург связался бы с ним по комму. Чей-то еще визит, кто бы это ни был, оказывался в высшей степени некстати. В принципе, Иллиану можно было просто не афишировать свое присутствие в каюте коммодора Форкосигана — а сам Эйрел в своем беспробудном сне жужжания дверного звонка точно не слышал. Однако звук немедленно повторился: стоявший за дверью явно испытывал нетерпение.

Иллиан машинально отряхнул колени — ковровое покрытие на полу было чистым, но не стерильным — огляделся, не осталось ли вокруг подозрительного беспорядка. И пошел открывать.

За приоткрытой дверью оказался визитер самого нежелательного сейчас сорта.

Джес Форратьер. Легок на помине.

Стоило пару часов назад самоотверженно прикрывать собою дверь каюты, точно оруженосец своего господина от покушения, чтобы вице-адмирал явился сюда сам? С выражением на лице одновременно предвкушающим и раздраженным, и вдобавок с зажатою под мышкой бутылью прозрачного стекла, полной густою, оливково-зеленою жидкостью. Абсент? Не важно. В любом случае, спиртное, категорически не показанное Форкосигану ни при его фальшивой язве, ни при реальном запое.

— Вице-адмирал, сэр. — Иллиан коротко кивнул, машинально делая шаг вперед. Теперь он оказался в проеме двери, опершись плечом на косяк и откинутой ладонью упершись в створку. Поза была далека от уставной стойки «смирно», следовательно, уязвима. Зато проход перекрывала напрочь.

Для Форратьера его присутствие оказалось не меньшим сюрпризом. Удивление оказалось так велико, что тот непроизвольно напряг шею, желая разглядеть, что там в полумраке за спиной Иллиана. Безрезультатно. Тогда адмирал смерил его взглядом — сверху вниз, оценивающе, как лошадь на ярмарке.

— Лей-те-нант? — Форратьер выговорил звание по слогам, умудрившись вложить в каждый порцию ядовитого недоверия. — Самочувствие коммодора настолько плохо?

— Самочувствие коммодора Форкосигана удовлетворительное; он уснул после перенесенного приступа, — доложил Иллиан краткую версию своего официального коммюнике.