Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
182 мин, 41 сек 10404
— И с каждой ночью?
Интересное дело, подумал Иллиан, это общество Форратьера заставляет его подхватывать любой непристойный намек с полуслова, или то, в чем он сегодня грешен сам? Жаль, нельзя миновать все словесные экивоки и ответить озабоченному вице-адмиралу на незаданный вопрос прямо: «Нет. Мы с Форкосиганом не спим. Вас что-то еще интересует?» Увы, виртуальный Джес в глубине его подсознания легко парировал:«Пока не спите, да, Саймон?» Лишь усилием воли и обещанием натравить виртуального Негри удалось заставить незваного гостя заткнуться.
— Иногда — да, как видите, — коротко подтвердил Иллиан.
— Надеюсь, вам не удастся узнать коммодора Форкосигана, как знаю его я, и вы сумеете сохранить толику пиетета по отношению к комаррскому Мяснику. Мне это не удалось, увы — но я действительно ощущаю некоторую ответственность за него.
Неужели ревность? Или просто лицемерное позерство? Надо бы попробовать прощупать дальше.
Иллиан развел ладони, склонил голову набок:
— Могу сказать со всей уверенностью — коммодор больше не в сфере вашей ответственности. Уж скорее — моей.
На секунду красивое лицо Джеса сделалось жестким, словно у агонизирующего больного; даже нос внезапно заострился.
— Эйрел Форкосиган находится в сфере моей личной ответственности. Раньше и всегда, вне любых… официальных заданий.
У Иллиана непроизвольно прошел мороз по коже. Это «моей» прозвучало с такой безапелляционной интонацией, что многое встало на свои места. Вечные издевки Форратьера обернулись не скукой и мелкой мстительностью, а одержимостью человека, убежденного в своей полной власти по праву. Власти хозяина по отношению к собственной вещи. Убежденность эта была иррациональной и тем сильнее заставляла ежиться логика Иллиана. Он вдруг сообразил, что Форратьера удерживает только тонкая ниточка закона. И найди он способ, не нарушив императорских приказов, спустить с Эйрела шкуру в самом прямом смысле, то сделает это в полной уверенности, что действует ему же на пользу — потому что не может в этом вопросе ошибаться…
— Я все-таки типичный служака, адмирал. Для меня личная ответственность неотделима от официального задания. — Иллиан закинул ногу на ногу, с показной доверительностью склонился вперед. — К тому же стоит ли возлагать на вас и это бремя? Под вашей ответственностью куда более важная персона, наследник империи. Сосредоточьтесь на нем, сэр, а Форкосигана доверьте мне. Как говорят в нашей провинции, «два арбуза в одной руке не удержишь».
Форратьер, по всей форме получивший отставку, нехорошо сощурился. Но плечами пожал с намеренным безразличием.
— Как хотите. Но вы играете с огнем, Иллиан; я вас предупредил. Поверьте, ожоги конкретно от этого огня болят очень долго, никогда не заживают до конца, и оставляют за собой безобразные шрамы. — Он резко встал, подхватив со стола свою бутылку. Посмотрел на Форкосигана, даже сделал было шаг в сторону кровати, но, заметив непроизвольное движение Иллиана, передумал.
— Благодарю за совет, сэр, — произнес Иллиан почти без тени язвительности. — Рад буду выслушать их и впредь. Меня легко отыскать. Всякий раз, пересекаясь с коммодором Форкосиганом, вы обнаружите рядом и меня.
— Не сомневаюсь в этом, — Лицо у Форратьера оставалось надменным, лишь едва дергалось веко. — Охранник из вас образцовый.
Иллиан молча откозырял, провожая высокого гостя к выходу.
К сожалению, уже в дверях тот договорил:
— Интересно, а любовник — какой? Тоже… специально обученный?
Выругаться по-черному Иллиан смог лишь тогда, когда запер замок. Правда, все тем же полушепотом. Иллиан прошелся по комнате, восстанавливая свой привычный спокойный ритм множеством обыденных действий — убрать к стене выдвинутый стул, с комм-пульта стереть пару глянцевито блестящих капель, которые неаккуратно стекли с горлышка форратьеровской бутылки… хотя, пожалуй, лучше не так. Он пошел в ванную, достал из аптечки стерильную сухую салфетку, тщательно протер ею стекло и запечатал в герметичный пакетик. Действия ненужные, но отработанные. Уже убирая пакетик в карман кителя, он вернулся к состоянию аналитического сосредоточения, не взбаламученного эмоциями.
Чего хотел Форратьер? Что ему здесь как медом намазано?
За три недели полета командующий ни разу не соизволил появиться в форкосигановской каюте сам. Он изводил Эйрела за обедом, вызывал к себе на ковер, всячески пробовал на прочность на заседаниях штаба, пытался подловить в коридоре — но личного визита не наносил. И вот именно сегодня, когда тот срубленным деревом валяется на койке в самом уязвимом виде, Форратьер пользуется случаем зайти в гости и выпить по маленькой.
Официальная версия — у Форкосигана приступ язвы. Можно, конечно, допустить, что известный садист Джес Форратьер намеревался заставить больного вытягиваться по стойке смирно и докладывать. Нечто вроде дисциплинарного наказания, только вместо резиновых шлангов — язва. Но с этим не вяжется одинокий визит и бутылка. Подарок? К больным ходят с фруктами, а не выпивкой.
Интересное дело, подумал Иллиан, это общество Форратьера заставляет его подхватывать любой непристойный намек с полуслова, или то, в чем он сегодня грешен сам? Жаль, нельзя миновать все словесные экивоки и ответить озабоченному вице-адмиралу на незаданный вопрос прямо: «Нет. Мы с Форкосиганом не спим. Вас что-то еще интересует?» Увы, виртуальный Джес в глубине его подсознания легко парировал:«Пока не спите, да, Саймон?» Лишь усилием воли и обещанием натравить виртуального Негри удалось заставить незваного гостя заткнуться.
— Иногда — да, как видите, — коротко подтвердил Иллиан.
— Надеюсь, вам не удастся узнать коммодора Форкосигана, как знаю его я, и вы сумеете сохранить толику пиетета по отношению к комаррскому Мяснику. Мне это не удалось, увы — но я действительно ощущаю некоторую ответственность за него.
Неужели ревность? Или просто лицемерное позерство? Надо бы попробовать прощупать дальше.
Иллиан развел ладони, склонил голову набок:
— Могу сказать со всей уверенностью — коммодор больше не в сфере вашей ответственности. Уж скорее — моей.
На секунду красивое лицо Джеса сделалось жестким, словно у агонизирующего больного; даже нос внезапно заострился.
— Эйрел Форкосиган находится в сфере моей личной ответственности. Раньше и всегда, вне любых… официальных заданий.
У Иллиана непроизвольно прошел мороз по коже. Это «моей» прозвучало с такой безапелляционной интонацией, что многое встало на свои места. Вечные издевки Форратьера обернулись не скукой и мелкой мстительностью, а одержимостью человека, убежденного в своей полной власти по праву. Власти хозяина по отношению к собственной вещи. Убежденность эта была иррациональной и тем сильнее заставляла ежиться логика Иллиана. Он вдруг сообразил, что Форратьера удерживает только тонкая ниточка закона. И найди он способ, не нарушив императорских приказов, спустить с Эйрела шкуру в самом прямом смысле, то сделает это в полной уверенности, что действует ему же на пользу — потому что не может в этом вопросе ошибаться…
— Я все-таки типичный служака, адмирал. Для меня личная ответственность неотделима от официального задания. — Иллиан закинул ногу на ногу, с показной доверительностью склонился вперед. — К тому же стоит ли возлагать на вас и это бремя? Под вашей ответственностью куда более важная персона, наследник империи. Сосредоточьтесь на нем, сэр, а Форкосигана доверьте мне. Как говорят в нашей провинции, «два арбуза в одной руке не удержишь».
Форратьер, по всей форме получивший отставку, нехорошо сощурился. Но плечами пожал с намеренным безразличием.
— Как хотите. Но вы играете с огнем, Иллиан; я вас предупредил. Поверьте, ожоги конкретно от этого огня болят очень долго, никогда не заживают до конца, и оставляют за собой безобразные шрамы. — Он резко встал, подхватив со стола свою бутылку. Посмотрел на Форкосигана, даже сделал было шаг в сторону кровати, но, заметив непроизвольное движение Иллиана, передумал.
— Благодарю за совет, сэр, — произнес Иллиан почти без тени язвительности. — Рад буду выслушать их и впредь. Меня легко отыскать. Всякий раз, пересекаясь с коммодором Форкосиганом, вы обнаружите рядом и меня.
— Не сомневаюсь в этом, — Лицо у Форратьера оставалось надменным, лишь едва дергалось веко. — Охранник из вас образцовый.
Иллиан молча откозырял, провожая высокого гостя к выходу.
К сожалению, уже в дверях тот договорил:
— Интересно, а любовник — какой? Тоже… специально обученный?
Выругаться по-черному Иллиан смог лишь тогда, когда запер замок. Правда, все тем же полушепотом. Иллиан прошелся по комнате, восстанавливая свой привычный спокойный ритм множеством обыденных действий — убрать к стене выдвинутый стул, с комм-пульта стереть пару глянцевито блестящих капель, которые неаккуратно стекли с горлышка форратьеровской бутылки… хотя, пожалуй, лучше не так. Он пошел в ванную, достал из аптечки стерильную сухую салфетку, тщательно протер ею стекло и запечатал в герметичный пакетик. Действия ненужные, но отработанные. Уже убирая пакетик в карман кителя, он вернулся к состоянию аналитического сосредоточения, не взбаламученного эмоциями.
Чего хотел Форратьер? Что ему здесь как медом намазано?
За три недели полета командующий ни разу не соизволил появиться в форкосигановской каюте сам. Он изводил Эйрела за обедом, вызывал к себе на ковер, всячески пробовал на прочность на заседаниях штаба, пытался подловить в коридоре — но личного визита не наносил. И вот именно сегодня, когда тот срубленным деревом валяется на койке в самом уязвимом виде, Форратьер пользуется случаем зайти в гости и выпить по маленькой.
Официальная версия — у Форкосигана приступ язвы. Можно, конечно, допустить, что известный садист Джес Форратьер намеревался заставить больного вытягиваться по стойке смирно и докладывать. Нечто вроде дисциплинарного наказания, только вместо резиновых шлангов — язва. Но с этим не вяжется одинокий визит и бутылка. Подарок? К больным ходят с фруктами, а не выпивкой.
Страница 24 из 54
