Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
182 мин, 41 сек 10405
Сексуальные намерения? Не по отношению к бесчувственному телу, определенно. По здравому размышлению понятно, что и с самим Иллианом тот не заигрывал — разве что в качестве обычной провокации по отношению к «ханжам-службистам». И слава богу. Иллиан, пожалуй, не перенес бы открытия в себе роковой привлекательности, на которую падко все высшее форство. Надо бы ему встряхнуть собственные мозги и не так явно вестись на скандальную репутацию пары командующих.
Какую эмоцию испытывал Форратьер, войдя в каюту? Пожалуй, любопытство и… разочарование. Именно в такой последовательности. Он не принес досаду с собой, с приснопамятного совещания, на которое Форкосиган посмел не явиться…
Картина имела бы смысл, ожидай Форратьер увидеть здесь не скрученного приступом язвы больного, а вдребезги пьяного, не владеющего собою человека. В эту ситуацию вписывается и бутылка, и интимность визита, и разочарование потом. Только одно «но»: о реальном характере недомогания Форкосигана знали лишь двое. Иллиан и Заровски.
Хотя были два часа, в течение которых Эйрел находился вне присмотра Иллиана… Он вздохнул, покосился на спящего — не слишком ли тихо тот дышит, не собирается ли проснуться, — и решительно уселся за комм-пульт, предусмотрительно отключив звуковой канал. Комм даже не был погашен — просто уснул. Типовую программу, блокирующую спящий режим, мог бы вскрыть даже стажер СБ. Проблема была скорее этической, чем физической: впрочем, лезть в чужой комм не предосудительней, чем копаться в шкафу с личными вещами, а это Иллиан уже проделал меньше часа назад. Шпион — он и есть шпион. Но не помогло и это: гипотеза оказалась несостоятельной. По комму Эйрела под хмельком не мог видеть никто — регистратор не отметил ни одного звонка.
Однако Форратьер знал.
Подслушивающие устройства? Он проверял помещение на их присутствие позавчера, но… Скорость, с какой Иллиан успел пробежаться по коридору до своей каюты за сканером и обратно, могла бы навести встречных на размышления. Как говорится, бегущий офицер в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Иллиан сейчас был не то чтобы близок к панике, но равновесие духа его было поколеблено. Он усомнился в собственной компетентности, а ощущение это более чем неприятное. Но зря. Каюта оказалась абсолютна чиста от «жучков».
И все-таки Форратьеру стало известно происходящее в запертой комнате, где нет подслушивающих устройств. Как учили аналитиков: «отбрось все опровергнутое — и в сухом остатке будет правда»? Если командующий не мог узнать об опьянении Форкосигана в процессе, значит… значит, сам организовал его заранее.
Мотив, способ и возможность — классическая троица расследования. С первым пунктом, по крайней мере, очевидно — вице-адмирал получил бы явное удовольствие и выгоду от пьяного бунта Форкосигана на глазах собравшихся офицеров. Остальное — сложнее. Способ… что там копается Заровски со своим фармакологическим справочником? Придется идти к нему.
Иллиан заблокировал комм, оторвал лист распечатки и, размашисто написав на нем для Форкосигана новый код дверного замка и просьбу перезвонить, положил посреди черной стеклянной поверхности. Если Эйрел проснется в здравом уме, то бумагу заметит непременно. Если нет — лучше ему лишние полчаса побыть в каюте.
У Заровски поиски близились к завершению. Тот принялся за базу данных всерьез. Над пластиной комма светился ворох развернутых файлов, а оборот пластиковой распечатки рядом был испещрен пометками. И правильно. Документ, написанный от руки, мгновенно и без следов уничтожается; документ в компьютерной сети могут углядеть любопытные с высоким уровнем допуска: например, начальник личной охраны кронпринца.
— Так, смотрите. Здесь у меня только наш, барраярский фармакологический реестр. Бетанцы наверняка имеют множество аналогов, но эту информацию в корабельный архив скинуть никто не удосужился. И насколько я понял, делать запрос домой — несвоевременно и нежелательно. Упаковки вы не нашли, я верно понял? Значит, возьмем весь спектр препаратов. Смотрите и запоминайте, я пока прокомментирую. Мы имеем дело с сильным анксиолитиком… проще — транквилизатором, это слово вам знакомо? В норме он снимает раздражительность, эмоциональное напряжение, агрессию. В сочетании с алкоголем вещество этой конкретной группы дает короткую парадоксальную реакцию — агрессия и психомоторное возбуждение вместо угнетения, — а потом быстрое нарастание сонливости вплоть до комы. Активное действие… так, от получаса до двух часов после приема, что согласуется с нашей ситуацией. Иллиан, когда вы в последний раз видели Форкосигана днем?
— За обедом, — успел, наконец, вставить слово Иллиан.
— И не заметили в его поведении ничего необычного?
Иллиан подумал и решительно подытожил:
— Ничего.
Какую эмоцию испытывал Форратьер, войдя в каюту? Пожалуй, любопытство и… разочарование. Именно в такой последовательности. Он не принес досаду с собой, с приснопамятного совещания, на которое Форкосиган посмел не явиться…
Картина имела бы смысл, ожидай Форратьер увидеть здесь не скрученного приступом язвы больного, а вдребезги пьяного, не владеющего собою человека. В эту ситуацию вписывается и бутылка, и интимность визита, и разочарование потом. Только одно «но»: о реальном характере недомогания Форкосигана знали лишь двое. Иллиан и Заровски.
Хотя были два часа, в течение которых Эйрел находился вне присмотра Иллиана… Он вздохнул, покосился на спящего — не слишком ли тихо тот дышит, не собирается ли проснуться, — и решительно уселся за комм-пульт, предусмотрительно отключив звуковой канал. Комм даже не был погашен — просто уснул. Типовую программу, блокирующую спящий режим, мог бы вскрыть даже стажер СБ. Проблема была скорее этической, чем физической: впрочем, лезть в чужой комм не предосудительней, чем копаться в шкафу с личными вещами, а это Иллиан уже проделал меньше часа назад. Шпион — он и есть шпион. Но не помогло и это: гипотеза оказалась несостоятельной. По комму Эйрела под хмельком не мог видеть никто — регистратор не отметил ни одного звонка.
Однако Форратьер знал.
Подслушивающие устройства? Он проверял помещение на их присутствие позавчера, но… Скорость, с какой Иллиан успел пробежаться по коридору до своей каюты за сканером и обратно, могла бы навести встречных на размышления. Как говорится, бегущий офицер в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Иллиан сейчас был не то чтобы близок к панике, но равновесие духа его было поколеблено. Он усомнился в собственной компетентности, а ощущение это более чем неприятное. Но зря. Каюта оказалась абсолютна чиста от «жучков».
И все-таки Форратьеру стало известно происходящее в запертой комнате, где нет подслушивающих устройств. Как учили аналитиков: «отбрось все опровергнутое — и в сухом остатке будет правда»? Если командующий не мог узнать об опьянении Форкосигана в процессе, значит… значит, сам организовал его заранее.
Мотив, способ и возможность — классическая троица расследования. С первым пунктом, по крайней мере, очевидно — вице-адмирал получил бы явное удовольствие и выгоду от пьяного бунта Форкосигана на глазах собравшихся офицеров. Остальное — сложнее. Способ… что там копается Заровски со своим фармакологическим справочником? Придется идти к нему.
Иллиан заблокировал комм, оторвал лист распечатки и, размашисто написав на нем для Форкосигана новый код дверного замка и просьбу перезвонить, положил посреди черной стеклянной поверхности. Если Эйрел проснется в здравом уме, то бумагу заметит непременно. Если нет — лучше ему лишние полчаса побыть в каюте.
У Заровски поиски близились к завершению. Тот принялся за базу данных всерьез. Над пластиной комма светился ворох развернутых файлов, а оборот пластиковой распечатки рядом был испещрен пометками. И правильно. Документ, написанный от руки, мгновенно и без следов уничтожается; документ в компьютерной сети могут углядеть любопытные с высоким уровнем допуска: например, начальник личной охраны кронпринца.
— Так, смотрите. Здесь у меня только наш, барраярский фармакологический реестр. Бетанцы наверняка имеют множество аналогов, но эту информацию в корабельный архив скинуть никто не удосужился. И насколько я понял, делать запрос домой — несвоевременно и нежелательно. Упаковки вы не нашли, я верно понял? Значит, возьмем весь спектр препаратов. Смотрите и запоминайте, я пока прокомментирую. Мы имеем дело с сильным анксиолитиком… проще — транквилизатором, это слово вам знакомо? В норме он снимает раздражительность, эмоциональное напряжение, агрессию. В сочетании с алкоголем вещество этой конкретной группы дает короткую парадоксальную реакцию — агрессия и психомоторное возбуждение вместо угнетения, — а потом быстрое нарастание сонливости вплоть до комы. Активное действие… так, от получаса до двух часов после приема, что согласуется с нашей ситуацией. Иллиан, когда вы в последний раз видели Форкосигана днем?
— За обедом, — успел, наконец, вставить слово Иллиан.
— И не заметили в его поведении ничего необычного?
Иллиан подумал и решительно подытожил:
— Ничего.
Страница 25 из 54
