Долог путь до Эскобара

Уже потом, отдышавшись, Иллиан поймал себя на том, что, как хороший аналитик, сравнивает и проводит параллели. С Эзаром. Эйрел был, безусловно, моложе и сильней, но не в этом дело. Скорее в разнице характеров. Императору часто случалось изображать гнев, сохраняя в душе полнейшее хладнокровие. А вот характер Эйрела был страстным и агрессивным по природе своей, проявляясь в равной степени как на капитанском мостике, так и в постели. Иллиан даже задумался, не была ли пресловутая каменная сдержанность Эйрела оборотной стороной свойственной тому от природы жесткости, которую он беспощадно обуздывал.

Но в тот раз оба отбросили условности: Эйрел — деликатную сдержанность сильного, Саймон — стеснительность младшего. Отношения оказались понятными, как боевая команда, и неизбежными, как прикушенный зубами угол подушки.

А у каюты — Иллиан это проверил давно — была прекрасная звукоизоляция.

Картинки из следующего временного отрезка были чересчур личными для того, чтобы просматривать их прямо на совещании. Тут и безупречный самоконтроль способен дать трещину! Развлечения — развлечениями, но палку перегибать не стоит. Начальство удивится, если заметит, что описание процедуры шлюзования заставляет внимательного лейтенанта заливаться краской и тяжело дышать.

Кстати, до шлюзования они уже добрались или ему только показалось? Иллиан прислушался.

— … Итак, — продолжал вещать коммандер Фуше, расхаживая вдоль высветившейся на стене конференц-зала план-схемы, — спасательно-аварийное оборудование крейсера включает в себя, последовательно: десантные челноки полетной палубы, боевую броню, вакуумные скафандры и спасательные коконы, заряженные в бортовые катапульты. Размещение устройств согласно боевому расписанию в отсеках B и C нижней палубы, резервных спасательных коконов — в аварийных стенных шкафах. Процедура шлюзо…

Ага, точно. Видимо, краем глаза он все-таки успевал отслеживать ключевые моменты в демонстрации старпома, даже смазанные вспыхивающими перед внутренним взором картинками. Хотя голос в голове у Иллиана звучал громче, чем речь докладчика, и вещи, которые тот произносил, были важнее.

Было уже далеко за полночь, но сна — ни в одном глазу. Странно, обычно после такого засыпаешь как убитый. Они с Эйрелом лежали бок о бок на койке, нагишом, не озаботившись даже аккуратно поделить смятое тонкое покрывало — одеяло валялось на полу, поверх брошенного белья — и разговаривали. Постельные разговоры перетекали в деловые и обратно, и никто из двоих не находил это странным…

— Никогда бы про тебя не подумал. Ты слишком правильный, Сай. Чопорный, застегнутый на все пуговицы…

— Ты видишь на мне сейчас хоть одну пуговицу?

— И то верно.

Эйрел глубоко, вкусно зевнул. Иллиан, прикорнувший у него на груди, не удержался — заразился этой зевотой, потянулся, потряс головой. Взлохмаченные пряди на его макушке защекотали шею Эйрела, и тот рассеянно ее поскреб.

— И начальство твое не в курсе?

Иллиан сделал паузу, пожевал губу. Наконец, нашел наиболее приемлемый вариант ответа.

— Это начальство всё и всегда знает.

Эйрел хмыкнул, приподнял бровь. В ракурсе снизу это смотрелось совсем необычно.

— Эзар знает? И приставил тебя ко мне?

Интересно, какой подтекст таится в этом вопросе? «Он предполагал, что мы согрешим». «Ему был нужен рядом со мной человек без предрассудков». «О чьей личной жизни он позаботился?» Или даже«А он сам не ревнует?»

— Не будет тебе ответа, — улыбнулся Иллиан, проводя пальцем по рельефу грудных мышц. Эйрел довольно поежился. — Не хватало мне еще по ночам аналитиком работать.

— Хитрец.

— Гм. «Дело СБ — собирать информацию, а не распространять ее». Это я вспомню и посреди ночи.

— Все ясно. Ты решил меня допросить с пристрастием, — лениво пошутил Эйрел, показательно вздохнув.

— Вроде того. Но ты раскусил мое коварство и предпринял ответный натиск. Так я упустил стратегический момент: полчаса назад ты бы рассказал мне все, что угодно…

— Ты тоже. Признался бы, если потребовалось, в интимной связи со статуей Дорки Справедливого, причем с всадником и конем по отдельности.

Иллиан засмеялся, перекатился на бок, повернул Эйрела к себе так, чтобы видеть лицо, а не созерцать перспективу того, что от груди и ниже. Тоже увлекательное зрелище, но сейчас он хотел глядеть ему в глаза. Вопрос того требовал.

— Эйрел, а ты спал с кем-нибудь из тех, кто сейчас на корабле? Джеса, не к ночи будь помянут, не считаем.

— Ревнуешь? — Рокочущий низкий голос выразил самую малость удивления.

Банальный вопрос, закономерный контрвопрос. Иллиан обдумал ответ, прервавший бы эту цепочку двусмысленностей.

— Я — нет. А вот ревность Форратьера уже обещает нам немало неприятностей. О подобного рода проблемах мне следует знать заранее.

— Обойдешься. — И все же, смягчая резкость ответа, Эйрел положил ладонь Иллиану на затылок, запустил пальцы в волосы, решительно притянул голову к себе. Поцеловаться? Хорошее дело. За него можно простить даже попытку уйти от ответа.