Дом Дождя

Женщина безумна, Эрика понимает это заглянув в зеркало заднего вида, в котором отражается горячечный взгляд, она зацепляется за него, словно за колючую ветвь дикой розы, и тонет в пронзительной мгле, уводящей куда-то за грянь сущего. Незнакомка замолкает, и Эрика замирает, вжимаясь в сиденье водителя. На передней панели автомобиля толстый слой пыли, словно «Шевроле» добрый десяток лет простоял в гараже, поджидая хозяйку.

— Поверни ключ — наконец говорит незнакомка нормальным голосом, от которого Эрике становится еще хуже. Она не может видеть будущего, но и так понятно, что линия ее жизни так же запутанна, как разноцветные полосы на грязном линолеуме заброшенного госпиталя, существующего где-то на темной половине расщепленного сознания.

На мгновение, Эрика пытается уцепиться за эту спасительную мысль, которая может стать ответом на главный вопрос, но мир тускнеет, теряя очертания, и время, что до сих пор было отмерено мерным тиканьем огромных напольных часов в холле, сжимается в тугую пружину, чтобы выскочить, взорваться, разлететься разноцветными конфетти, рассыпаться тысячей вздохов, наполнить тусклый мир сияньем нового смысла, разлиться огненной лавой, и застыть отблеском мерцающего фонаря в осколке разбитого зеркала, где-то в одном из множества коридоров Дома Дождя.

— Пожалуйста — Эрика уже не плачет, она шепчет, почти как незнакомка совсем недавно, но та даже не думает оценить произошедшие в ней перемены. Вместо этого она переваливается через спинку сиденья, так, чтобы видеть лицо Эрики, и касается кончиком дула ее лба.

— Поверни это гребаный ключ, сучка, или клянусь небесами я разнесу твою тупую башку.

Эрика хочет что-то ответить, но вместо этого глупо хлопает ресницами, наблюдая за дрожью руки, палец которой уже выбрал свободный ход спускового крючка пистолета. Каждый раз, перед приступом, она замечает всю фальшь и несостоятельность своего ограниченного мира, но сейчас происходящее начинает напоминать истрепанную страничку комиксов. Мир готов расползтись, разлететься сотнями нечетких фотографий, запечатлевших мгновения отслоившихся реальностей, и Эрика тянет руки, первыми робкими касаниями пытаясь собрать его обратно.

Она видит пальцы, вцепившиеся в оружие, и синие вены, выступившие на пожелтевшей коже. Незнакомка немолода. Впрочем это уже не имеет значения, выстрел оглушает ее, и Эрика проваливается в безвидную тьму, в которой нет ничего для нее. Там во тьме наверняка получше, чем в бредовых фантазиях больного разума, но мир не готов отпустить ее обратно, Эрика вдыхает ноздрями запах дыма, витающего в салоне «Шевроле» и зажмуривается, втягивая голову в плечи.

Женщина в машине мертва. Эрика несколько раз убеждает себя, что не произнесла это вслух. Просто голоса звучат в голове, помогают осознавать происходящее. Это нормально, так и должно быть. Нужно просто вытащить тело из салона, и поскорее убираться отсюда. Почему-то ей даже в голову не приходит вернуться в свою машину.

Эрика заводит автомобиль, и аккуратно трогается с места, она за рулем черной машины, но мыслями далеко-далеко. Возвращаясь на шоссе, Эрика бросает взгляд на обочину — тело Генри в дорожной пыли, он лежит раскинув руки, словно приветствуя новый день, поодаль, синяя «Хонда» зарылась передними колесами в песчаную насыпь, и с каждой секундой, улетающей вдаль, становится все меньше, постепенно съеживаясь в точку, поставленную безумной незнакомкой, в не менее безумной дорожной истории.

Ее тело она выбросит позже, остановившись ненадолго у Асбери Парк, чтобы двинуть потом к заливу Хука, двигаясь вдоль побережья.

Этот дом всегда разный, и время в нем не имеет смысла для Эрики. Она никогда не сможет сказать в какой момент своего существования находится в нем. Не всегда пребывание в доме сулит приятные впечатления, чаще наоборот — рык существа, что проносится по пустым заброшенным комнатам тому подтверждение. Оно даже не думает оставить девушку в покое. Эрика бежит по коридору, отталкиваясь ногами от вспучившихся квадратов линолеума, перепрыгивая через остатки мебели и огибая слишком крупные кучи мусора. Стены коридора некогда были закрыты деревянными панелями, в некоторых из них были вставлены большие, в рост человека, зеркала. Сейчас часть панелей изъедены паразитами в труху, и от зеркал остались лишь неровные грязные осколки. Проносясь мимо, Эрика на миг замечает смазанный силуэт, отраженный в полуночном сиянии, но сейчас ей не до этого. Преследующее ее существо даже не думает отставать, и Эрике приходится поднажать, для того, чтобы оторваться от него как можно дальше.