… и он отправляет ее далеко-далеко, из места удивленного сознания в странные закоулки прошлого, в которых, возможно, Эрика сумеет найти ответы на свои вопросы.
46 мин, 23 сек 12472
Госпиталь наполнен шорохами, Эрика слышит далекие крики, словно кому-то очень больно. Это место, в котором случаются нехорошие вещи, и голоса детей проникают сквозь пыльную темноту коридоров, чтобы легкими невесомыми касаниями тревожить возбужденный разум Эрики. Она пребывает в отчаянии, перебирает руками, бредя в темноте — некоторые участки коридора полностью погружены во тьму, и даже призрачный свет из-за приоткрытых дверей здесь непозволительная роскошь.
Громкое отчетливое рычание заставляет замереть. Она останавливается как вкопанная, наступив на кучу тряпья, из-под которой чувствуется движение. Впереди полоска света, если Эрика сумеет добраться туда, можно будет хоть немного сориентироваться, здесь же в темноте, она скорее чувствует чем видит опасность, исходящую из этого места. Она делает шаг, маленький, невесомый, стараясь переступить кучу так, чтобы не задеть опасный участок. Это удается с трудом — она чуть не теряет равновесие, и только в последний миг, успевает ухватиться за никелированную подставку для медицинских пакетов. Холод металла на миг приводит в чувство, и Эрика, решившись начинает движение, все больше удаляясь от источника звука. Кричащие в темноте на миг умолкают, и тишина обрушивается на мрачные стены. Эрика слышит свое дыхание, и шаги — она старается двигаться как можно тише, но получается совсем не так, как хотелось бы. Каждое движение отзывается множеством звуков, что разлетаются по коридору огромными встревоженными птицами. Низкий и глубокий рык, раздается где-то сзади, и Эрика, холодея, понимает что животное, издающее этот страшный звук не собирается вот так просто оставаться на месте.
— Оно приближается, Эрика! — странный голос в голове, отзывается чем-то забытым, Эрика слушает его словно находясь в полуденной дреме после жаркого и утомительного дня. — Сейчас оно поймает тебя, если ты и будешь вот так стоять как дурочка.
Эрике некогда погружаться в воспоминания, голос ей знаком и она отмечает где-то на периферии сознания, что неплохо было бы вернуться к этому вопросу немного попозже, если будет такая возможность, но сейчас нужно прислушаться к советам голоса, существующего в сознании, и возможно являющегося частью ее самой — девушка спотыкаясь бежит по удлиняющемуся на глазах коридору, оставаясь практически на месте. Рисунок линолеума, расчерченного разноцветными линиями бежит под ногами, но Эрика готова поклясться, что видит одну и ту же перспективу, в которой тьма впереди, разбавлена тусклым сиянием светильников на потолке.
Больше всего, ей хотелось бы оказаться в каком-нибудь другом доме, пускай даже оно будет одним из воплощений места скорбей и печалей. На крайний случай сойдет и викторианский особняк, лишь бы только за окнами светило солнце и не шел бесконечный дождь. Эрика мечтает оказаться в доме с часами и винтовой лестницей, ведущей наверх, в потайную комнату старика, в которой тот делает плохое, — это все потому, что она чувствует страх, а еще слышит вибрирующий рык существа, что вот-вот догонит ее.
— Отпусти меня — просит она. — Отпусти меня, пожалуйста.
В тот миг, когда темнота набрасывается на нее сзади, Эрика получает ответ. Простой и понятный. Дом не желает терять свое, и потому говорит с ней оттенками полуночи, шепотом, увядающим в старых стенах, криками неведомых существ, и просто тысячей голосов, что проносятся умирающим эхом:
— На за что на свете, милая…
— Отпусти меня — шепчет она, заранее зная ответ.
— Ни за что на свете, глупенькая, и мы обе понимаем это — Эрика открывает глаза, чувствуя тяжесть в затылке. Незнакомка забралась на заднее сиденье, и шепчет, обдавая сзади несвежим дыханием. — Я расскажу все, что знаю, и может быть тогда, твой путь не окончится во тьме, но растворится в свете. Всякая мудрость имеет цену, и суть ее страдание, но будут отворены врата желающим, и наполнены души тоской, сердца унынием, а разум знанием…
Незнакомка заполняет салон черного «Шевроле» странными словами, и Эрика поневоле окунается в ее безумие. Она слушает и одновременно видит, незримо присутствуя в сознании женщины — ее действия словно вырваны из мутной реальности вспышками молний. Эрика видит как незнакомка подбирается сзади, к фигуре в форме, чтобы завладеть оружием, — полицейским револьвером, из которого она выстрелит в Генри. Все потом происходящее остается закрытым для нее — Эрика вырывается, чтобы отринуть кровавое видение.
— Пожалуйста — плачет она, вмиг позабыв о случившемся на трассе, о том мгновении, что стало роковым для ее мужчины. Ей страшно от того, что в отрешенном взгляде незнакомки она читает свою судьбу.
— Замолчи сука! — незнакомка больше не шепчет. Она кричит, отчего каждое слово отдается болью в ушах Эрики. — Замолчи, замолчи, замолчи…
Громкое отчетливое рычание заставляет замереть. Она останавливается как вкопанная, наступив на кучу тряпья, из-под которой чувствуется движение. Впереди полоска света, если Эрика сумеет добраться туда, можно будет хоть немного сориентироваться, здесь же в темноте, она скорее чувствует чем видит опасность, исходящую из этого места. Она делает шаг, маленький, невесомый, стараясь переступить кучу так, чтобы не задеть опасный участок. Это удается с трудом — она чуть не теряет равновесие, и только в последний миг, успевает ухватиться за никелированную подставку для медицинских пакетов. Холод металла на миг приводит в чувство, и Эрика, решившись начинает движение, все больше удаляясь от источника звука. Кричащие в темноте на миг умолкают, и тишина обрушивается на мрачные стены. Эрика слышит свое дыхание, и шаги — она старается двигаться как можно тише, но получается совсем не так, как хотелось бы. Каждое движение отзывается множеством звуков, что разлетаются по коридору огромными встревоженными птицами. Низкий и глубокий рык, раздается где-то сзади, и Эрика, холодея, понимает что животное, издающее этот страшный звук не собирается вот так просто оставаться на месте.
— Оно приближается, Эрика! — странный голос в голове, отзывается чем-то забытым, Эрика слушает его словно находясь в полуденной дреме после жаркого и утомительного дня. — Сейчас оно поймает тебя, если ты и будешь вот так стоять как дурочка.
Эрике некогда погружаться в воспоминания, голос ей знаком и она отмечает где-то на периферии сознания, что неплохо было бы вернуться к этому вопросу немного попозже, если будет такая возможность, но сейчас нужно прислушаться к советам голоса, существующего в сознании, и возможно являющегося частью ее самой — девушка спотыкаясь бежит по удлиняющемуся на глазах коридору, оставаясь практически на месте. Рисунок линолеума, расчерченного разноцветными линиями бежит под ногами, но Эрика готова поклясться, что видит одну и ту же перспективу, в которой тьма впереди, разбавлена тусклым сиянием светильников на потолке.
Больше всего, ей хотелось бы оказаться в каком-нибудь другом доме, пускай даже оно будет одним из воплощений места скорбей и печалей. На крайний случай сойдет и викторианский особняк, лишь бы только за окнами светило солнце и не шел бесконечный дождь. Эрика мечтает оказаться в доме с часами и винтовой лестницей, ведущей наверх, в потайную комнату старика, в которой тот делает плохое, — это все потому, что она чувствует страх, а еще слышит вибрирующий рык существа, что вот-вот догонит ее.
— Отпусти меня — просит она. — Отпусти меня, пожалуйста.
В тот миг, когда темнота набрасывается на нее сзади, Эрика получает ответ. Простой и понятный. Дом не желает терять свое, и потому говорит с ней оттенками полуночи, шепотом, увядающим в старых стенах, криками неведомых существ, и просто тысячей голосов, что проносятся умирающим эхом:
— На за что на свете, милая…
— Отпусти меня — шепчет она, заранее зная ответ.
— Ни за что на свете, глупенькая, и мы обе понимаем это — Эрика открывает глаза, чувствуя тяжесть в затылке. Незнакомка забралась на заднее сиденье, и шепчет, обдавая сзади несвежим дыханием. — Я расскажу все, что знаю, и может быть тогда, твой путь не окончится во тьме, но растворится в свете. Всякая мудрость имеет цену, и суть ее страдание, но будут отворены врата желающим, и наполнены души тоской, сердца унынием, а разум знанием…
Незнакомка заполняет салон черного «Шевроле» странными словами, и Эрика поневоле окунается в ее безумие. Она слушает и одновременно видит, незримо присутствуя в сознании женщины — ее действия словно вырваны из мутной реальности вспышками молний. Эрика видит как незнакомка подбирается сзади, к фигуре в форме, чтобы завладеть оружием, — полицейским револьвером, из которого она выстрелит в Генри. Все потом происходящее остается закрытым для нее — Эрика вырывается, чтобы отринуть кровавое видение.
— Пожалуйста — плачет она, вмиг позабыв о случившемся на трассе, о том мгновении, что стало роковым для ее мужчины. Ей страшно от того, что в отрешенном взгляде незнакомки она читает свою судьбу.
— Замолчи сука! — незнакомка больше не шепчет. Она кричит, отчего каждое слово отдается болью в ушах Эрики. — Замолчи, замолчи, замолчи…
Страница 10 из 14
