Дом на холме

— Может. Чёрт! И какого хрена мы тут делаем? Почему мы не можем выйти? И чьи все эти изуродованные тела? — У Маши началась истерика, когда они вернулись в холл.

— Успокойся, ну! Тут только ещё твоей паники не хватало. Не знаю, как все сюда попадают, но, похоже, тот, кто их убивает, сам же и хоронит, не знает их имён — надписей на надгробьях нет.

— Мне плевать на имена! Я жить хочу! — Она заревела. — Я не хочу, чтобы меня нашли подвешенной на веревке и с дырой в животе! Где этот урод — Кирик? КИРИЛЛ!

На лестнице, ведущей наверх, послышались шаги. Ребята попятились к двери, пока не упёрлись в стену. Шаги становились отчётливее. Потом лестница начала освещаться слабым, приближающемся светом.

— Ну, вот и всё… — прошептал Коля. — А Кирюху мы так и не нашли.

Неожиданно свет пропал, и что-то тяжёлое покатилось с лестницы. Когда это «что-то» приземлилось, все узнали в этом грязном клубке. Кирика.

— Козлинааа! — ликующе заорали Маша и Коля, кидаясь к вопящему от радости приятелю.

— Где вы были? Я вас везде искал! О! Мать вашу! А, что это тут на столе такое?

— Кирик, гадёныш! Это мы тебя искали. — Наперебой накинулись на него оба. — Ты куда пропал! Мы думали, что ты здесь. А ты видел, что там внизу? Надо бежать отсюда.

Потерянный — найденный друг не успел ответить. У двери послышались надвигающиеся массивные шаги. У всех чуть ли не остановилось сердце. Они встали плотно друг к другу и крепко взялись за руки. От страха даже никто не смог закричать. Во рту всё пересохло. Тем не менее, существо подошло к дому, с лёгкостью открыло дверь и вошло внутрь.

— Господи, значит, вот как наша смерть выглядит. — прошептал Кирилл.

Маньяк подошёл к бензопиле, рывком поднял её с пола и, усмехаясь, включил.

Рёв мотора разорвал наступившую тишину и.

— Братан! Очнись быстрее!

Кирилл резко открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу, а над ним стоят Колька и Махря.

— Блин, что случилось! — спросил он вскакивая. — Как мы оттуда выбрались? Где маньяк?

— Кирюх, успокойся! Мы ниоткуда не выбирались, ты спал. — Улыбнулся Колян. — Пошли в холл — посидим, покурим.

Все трое тихо вышли и, пройдя до конца коридора, села на диван. Кирилл дрожал то ли от холода, то ли от шока. Ему дали сигарету, но он её уронил. Пришлось её прикуривать и вставлять ему прямо в рот — чтобы не выпадала. Наконец он немного успокоился.

Несколько минут все сидели тихо. Потом Маша нарушала тишину:

— Как такое могло случиться? Нам что — приснился один и тот же сон? Кирик, мы тебя случайно не на том месте разбудили, где маньяк.

—. включил бензопилу, — он дрожащим голосом закончил вопрос. — Сон это или нет, но уж слишком всё было правдоподобно.

— Давайте-ка, разберёмся, — предложил Коля, вставая с дивана. — Я помню, что было где-то пол — одиннадцатого, и все были на дискотеке. Мы с Кирюхой скучали, как вдруг у него зазвонил мобильник. Это звонила ты, Маша.

— Честно говоря, я не помню, чтобы кому-то звонила. Мы целый день в футбол гоняли, и я уже в 10 начала засыпать.

Кирик достал свою Nokia и проверил последний принятый вызов. К его удивлению, последний раз ему звонили родители неделю назад.

— Вот, я же говорю, что никому не звонила.

— Маш, ты думаешь, что и мне все это приснилось? Я же сам слышал, что он с тобой разговаривал!

— Тихо! — прервал всех Кирилл. — Я понял, что с нами случилось.

— Коля, расскажи, что в твоём сне было. Только вкратце, — попросил Кирилл. — Вы, наверное, вдвоём с Машей были?

— А ты откуда знаешь? — удивилась сама Машка.

— Так, понятно всё. Люди, а вам не кажется, что мы попали в один и тот же сон, который нам сначала показался явью? Мы все каким-то непонятным образом заснули в одно и то же время. — задумчиво сказал Колян. — Если так, то мы с Махрёй свою историю знаем. А тебя мы потеряли, когда подходили к тому дому. Мы тебя звали, но ты.

—. но я не отзывался. Не отзывался, потому что не слышал. Сейчас докурю и расскажу, что со мной случилось.

Все поудобнее уселись на диван, подождали Кирюху, который стал рассказывать свою историю.

— Последнее, что я помню, — начал он, — это, как на дороге упала Маша. Я хотел побежать к ней, но меня что-то сильно ударило по голове, и я отключился. Когда я открыл глаза, то понял, что нахожусь в какой-то маленькой комнатёнке с заколоченными окнами. Она освещалась двумя свечами, стоящими на столе. Голова сильно болела, и из носа шла кровь. Я встал и огляделся. И тут меня чуть не вырвало: на стене висел крест, сделанный в полный человеческий рост, и к нему была прибита какая-то старушка. На ней была одета белая ночная рубашка, которая окровавленными лохмотьями прилипла к её телу. В боку кровоточила глубокая рана, губы отвисли, а глаза глубоко запали. Она двигалась, но не как живая — резкими толчками, угловато, как марионетка.