Дом на Улице Торгашей

— Тебе нужен выбор, понял? Выбор машин, много машин. Слушай сюда, парень, тебя спасет много машин. Это именно то, что тебе сейчас нужно, понял?

— Да пошел ты, кретин! Ты мне лучше бабу дай. Телку, понял?

— Боже! — Гаворухин закрыл лицо ладонями. — Ничего из этого не выйдет, он нас раскусит.

На поясе зашумела рация.

Надеясь, что это группа, посланная в подвал, капитан схватил трубку. Так оно и было.

— Маликов, вы меня слышите?

— Да.

— Где вы?

— Мы в подвале. Тут на полу видны трупы, трое или четверо. Проверить их?

— Потом. Найдите, где там лестница, и бесшумно поднимитесь на шестой этаж. Бесшумно!

— Есть.

— Там должен быть мальчик, заложник. Если его не будет — сразу стреляйте в ублюдка, если заложник там — тоже стреляйте, но так, чтобы мальчик остался цел.

— Есть.

«Хоть бы трепотня Фатеева сработала так, как надо. Боже, пожалуйста!»

Капитан опустил рацию, думая, будет ли здесь слышен захват или они действительно смогут провести все без лишнего звука.

Но то, что случилось, Гаворухин услышал. Услышали это и все окрестные квартала.

Откуда-то из-под Дома раздался оглушительный грохот, словно в подвале взорвался десяток гранат. Через мгновение из окон на первом этаже стремительно вылетели снопы пыли, поднятой ударной волной, и все здание задрожало.

Преступник на шестом этаже закричал.

Фатеев, выронив громкоговоритель, буквально ввалился в дверной проем фургона. Командир второй группы втащил его и сразу же захлопнул дверь.

— Господи! — Мало на что надеясь, капитан поднял рацию. — Маликов! Маликов! Ответьте!

Вдыхая тяжелую бетонную пыль, Виталик Корейко пополз вперед, подальше от этого ужаса.

Направившись в Дом сегодня утром, он хотел лишь убедить себя, что способен на то же, что и Димка. Способен пересилить свой страх, почувствовать себя крутым. Но сейчас, похоже, страх пересилил его. Собственно, страх — это единственное, что в нем сейчас оставалось. Все остальные эмоции были подавлены, захлестнуты мощным наплывом адреналина в крови.

Почувствовав на своем лице эту грязную, сплошь покрытую пошлыми татуировками руку, мальчик словно окаменел от испуга. Руки и ноги отказались слушаться, с прилипшего к губам языка так и не сорвался крик ужаса. Отвратительные холодные волны, пробежав по спине, пропитали все тело, и Виталик, ощутив неестественную, но успокаивающую отрешенность, весь отдался этому чувству. По ногам тихо стекли горячие струйки мочи, разрывающееся в груди сердце успокоилось.

Несколько долгих часов, как ему показалось, он лежал связанный, словно груда тряпья. Потом мальчика развязали и за волосы подняли к окну. Снаружи был уже день. Страшный мужчина с татуировками на руках не целясь стрелял из автомата, прикрываясь ребенком, как щитом, потом отшвырнул мальчика в угол и склонился над большой спортивной сумкой, что-то собирая внутри. Тогда-то Виталик и решил бежать. Идея возникла не в мозгу, нет. Онемевшее сознание мальчика было бессильно что-либо сделать — тело само начало двигаться. Вперед, прочь от окна, прочь от бесконечного ужаса.

Уползая по грязному полу от этого страшного человека, Виталик двигался до тех пор, пока не уткнулся головой в стену на противоположной стороне здания. Не осознавая, на каком этаже он находится, мальчик влез на подоконник и посмотрел вниз. Внизу была автостоянка. Внизу был его родной квартал.

— Эй! — Какие-то люди в защитной форме и касках бежали под его окно с чем-то похожим на большое круглое одеяло.

«Кто это?» — пронеслось в затуманенном сознании, и Виталик подался назад.

Тут здание дрогнуло, подбросив его вверх. По ушам ударил грохот взрыва.

Споткнувшись от неожиданности, Виталик сорвался вниз.

— Маликов! Маликов! Черт! Маслов, что он делает? — Гаворухин орал в рацию, не зная, что лучше — оставить фургон здесь, в опасной зоне, но с возможностью быстро ворваться в здание, если понадобится помощь, или отъехать в глубь квартала и дать приказ снайперу, пока преступник не придумал еще чего-нибудь.

— Ищет что-то. Мальчика с ним нет.

— Ты можешь выстрелить?

— Уже нет. Он вышел из комнаты. В соседних окнах его нет.

— Где он? Ты его не видишь?

— Нет. Он где-то внутри.

— Когда увидишь его, сообщи… Черт! — Гаворухин устало опустился на сиденье. — Едем отсюда. Быстро.

Фургон тронулся с места, оставляя сзади Дом и последнюю надежду на благополучный исход операции. Все катилось к чертовой матери.

Сигнал рации, как обычно, застал всех врасплох.

— Капитан, мальчик у нас.

— Вы его поймали, он прыгнул?

— Да, он здесь.

— У вас в руках? Вы его держите?

— Да, да, он здесь.

— Спроси его, есть ли там еще люди. — Гаворухин повернулся к лейтенанту, но Фатеев и так все понял и, устало опустившись на пол фургона, закрыл глаза.

— Говорит, что нет.

— Быстро уходите оттуда. Немедленно. Маслов, ты его видишь?

— Нет, он в глубине дома.

— Продолжай следить.

Гаворухин поднял взгляд на командира второй группы.

В руках тот держал гранатомет. Гранатомет, заряженный боевой гранатой.

— Капитан?