Дом пробирал до дрожи одним своим видом. Не было в нём ничего примечательного-таких можно отыскать тысячи в любом пригороде. Двухэтажная туша из дерева и камня. Взирает на пустынный пейзаж степи, расстилающейся пред его глазами-окнами. Не в силах отвести угрюмый взгляд, не способный отвернуться. Вот уже которое десятилетие он зрит эту картину. Стоит вдалеке от уютных, обжитых домов-словно изгнанник, гордо отвернувшийся от своих собратьев.
28 мин, 18 сек 9645
— Этих воспоминаний попросту не существует. Это не происходило на самом деле, это как… сценарий, которым твоё сознание заменило твою настоящую жизнь. Сценарий, созданный, чтобы привести тебя сюда, в этот дом. Попробуй вспомнить что-то из своего детства. И ты поймёшь, что воспоминания ложные. Как пересказ книги, которую ты однажды прочёл. Ключевые детали есть, однако не хватает мелких. Крохотных моментов, без которых жизнь не может обойтись. Вкус первого поцелуя, запах сена в хлеву, на ферме дедушки. Расцветка кошки, которую ты подкармливал котлетами под столом, пока мама не видит. Ты же не любил котлеты? Или любил. Кто знает! Ничего ты не вспомнишь. Не вспомнишь отражение звезд в глазах друга, когда вы, лёжа на мягком ковре клевера, болтаете о всякой чепухе. Или рисунки, которые ты рисовал, пока валялся в кровати, подхватив ветрянку. Попробуй это вспомнить, и поймёшь, что я говорю правду.
Я ошеломленно молчал. Она была права. Что-то несуразное творилось в голове. Из всего выходит, что я действительно помню только последние сутки. Или того меньше. Моя гостья подалась вперёд, скрипнув ржавыми пружинами кресла:
— Вернёмся к первому вопросу Как ты сюда попал?
— Не помню-наконец выдавил я, изо всех сил стараясь не начать биться головой о стену. Невыносимо осознавать, что она набита ложью. Вся моя жизнь — фикция. А где истина? Где я, настоящий?!
— А ты настоящий-мертв. Мертв, как доска, на которой умостился твой зад-словно прочтя мои мысли (или и в правду прочтя?), сообщила она:
— И я пришла, чтобы отвести тебя к забвению.
— Ты-смерть?
Удивляться становилось все сложней.
— Это зависит от того, что ты подразумеваешь говоря о смерти. Я тебя не убивала. Вы, люди, с этим и сами неплохо справляетесь. Я, так сказать, навожу порядок уже после.
— И что со мной будет?— мне стало некомфортно под взглядом её глаз. Их неестественная синева одновременно притягивала, и пугала.
— Вернешься туда, откуда пришел-пожала плечами она:
— Растворишься во времени, станешь частью вселенной. Сложно объяснить.
— А как же вечная жизнь? Рай, там… Ад?
— Ты себе не представляешь, ЧТО такое-вечность.
Её лицо будто свела судорога. Голос пролился нестерпимым холодом и тоской, заставляя шевелиться волосы на затылке
— Поверь-лучше тебе и не знать.
Она внезапно раскатисто хохотнула, запрокинув голову назад:
— Рай он захотел! К богу за пазуху, на веки вечные. Твой никчемный придаток, который ты именуешь мозгом, испечётся до хрустящей корочки за пару тысячелетий. Уж видела я таких, не сомневайся! И разницы не будет-рай то, или ад. Результат будет един.
Я судорожно сглотнул. Она сумасшедшая. Но сейчас в ней нет притворства. Она говорит правду.
— Какой я на самом деле?— мой голос предательски дрогнул, ломаясь под диким натском неординарности происходящего.
— А мне почём знать?— искренне удивилась она:
— Разве это имеет значение? Теперь, когда ты покинул свой мир?
Я на секунду задумался, и отрицательно покачал головой. Нет, не имеет. Если это конец, мне проще не знать чего лишился. И кто лишился меня. Она одобрительно кивнула. Несколько секунд мы молчали. Наконец, она встала, поправила платье:
— Чтож, посидели «на дорожку», и хватит. Бессмысленно оттягивать неизбежное, верно?
И протянула мне руку. Некоторое время я смотрел на её приглашающую ладонь. Почему я не сомневался что она говорит правду? Вдруг, всё это-глупый розыгрыш? Как «скрытая камера», или что-то вроде? Мой мозг не знал во что верить. Всё спуталось-все мои убеждения, весь опыт, знания. Всё выглядело нелепо на фоне сказанного. Чёрт с ним! Правду она говорит, или лжёт — неважно. Я пойду с ней. Её лицо — лицо давней знакомой. Я не смогу ей отказать. Страха не было, было необычное волнение. Как перед поездкой на головоломном аттракционе. А что? Терять нечего. Я взял её за руку-мягкую и тёплую, вопреки ожиданиям. И вышел с ней из дома. Меня обуяла странная лёгкость. Всё, абсолютно всё, перестало иметь значение. Кем я был? Чем я стану? Её рука, бескрайний простор впереди. Золотой свет солнца поглощал меня. Мысли исчезали одна за другой. Каждый шаг приближал меня к концу, который казался невероятно логичным. Правильным. Да, именно так и должно быть. Я стану частью ВСЕГО. Крохотной крупицей, живущей во всём-и в бриллиантовом блеске росинки, на кончике лепестка полевой ромашки, и во взмахе крылышек стрекозы, зависшей над прудом. Я стану всем, и в одночасье-ничем. Расстаю, словно утренний туман. Растворюсь в терпком запахе трав, солнечных лучах, нежной прохладе лёгкого ветерка. И это меня устраивало полностью.
Устраивало до момента, пока что-то твердое и тяжелое, не стукнуло меня по затылку. Стукнуло больно, до искр из глаз. Удар вспорол вязкую, дремотную тишину, раскатистым, металлическим звоном. Я ошеломленно обернулся, вновь обретя связь с происходящим. У моих ног, зарывшись в сухой ковёр травы, валялся мой котелок. А в следующее мгновение я понял, что не хочу никуда уходить.
Я ошеломленно молчал. Она была права. Что-то несуразное творилось в голове. Из всего выходит, что я действительно помню только последние сутки. Или того меньше. Моя гостья подалась вперёд, скрипнув ржавыми пружинами кресла:
— Вернёмся к первому вопросу Как ты сюда попал?
— Не помню-наконец выдавил я, изо всех сил стараясь не начать биться головой о стену. Невыносимо осознавать, что она набита ложью. Вся моя жизнь — фикция. А где истина? Где я, настоящий?!
— А ты настоящий-мертв. Мертв, как доска, на которой умостился твой зад-словно прочтя мои мысли (или и в правду прочтя?), сообщила она:
— И я пришла, чтобы отвести тебя к забвению.
— Ты-смерть?
Удивляться становилось все сложней.
— Это зависит от того, что ты подразумеваешь говоря о смерти. Я тебя не убивала. Вы, люди, с этим и сами неплохо справляетесь. Я, так сказать, навожу порядок уже после.
— И что со мной будет?— мне стало некомфортно под взглядом её глаз. Их неестественная синева одновременно притягивала, и пугала.
— Вернешься туда, откуда пришел-пожала плечами она:
— Растворишься во времени, станешь частью вселенной. Сложно объяснить.
— А как же вечная жизнь? Рай, там… Ад?
— Ты себе не представляешь, ЧТО такое-вечность.
Её лицо будто свела судорога. Голос пролился нестерпимым холодом и тоской, заставляя шевелиться волосы на затылке
— Поверь-лучше тебе и не знать.
Она внезапно раскатисто хохотнула, запрокинув голову назад:
— Рай он захотел! К богу за пазуху, на веки вечные. Твой никчемный придаток, который ты именуешь мозгом, испечётся до хрустящей корочки за пару тысячелетий. Уж видела я таких, не сомневайся! И разницы не будет-рай то, или ад. Результат будет един.
Я судорожно сглотнул. Она сумасшедшая. Но сейчас в ней нет притворства. Она говорит правду.
— Какой я на самом деле?— мой голос предательски дрогнул, ломаясь под диким натском неординарности происходящего.
— А мне почём знать?— искренне удивилась она:
— Разве это имеет значение? Теперь, когда ты покинул свой мир?
Я на секунду задумался, и отрицательно покачал головой. Нет, не имеет. Если это конец, мне проще не знать чего лишился. И кто лишился меня. Она одобрительно кивнула. Несколько секунд мы молчали. Наконец, она встала, поправила платье:
— Чтож, посидели «на дорожку», и хватит. Бессмысленно оттягивать неизбежное, верно?
И протянула мне руку. Некоторое время я смотрел на её приглашающую ладонь. Почему я не сомневался что она говорит правду? Вдруг, всё это-глупый розыгрыш? Как «скрытая камера», или что-то вроде? Мой мозг не знал во что верить. Всё спуталось-все мои убеждения, весь опыт, знания. Всё выглядело нелепо на фоне сказанного. Чёрт с ним! Правду она говорит, или лжёт — неважно. Я пойду с ней. Её лицо — лицо давней знакомой. Я не смогу ей отказать. Страха не было, было необычное волнение. Как перед поездкой на головоломном аттракционе. А что? Терять нечего. Я взял её за руку-мягкую и тёплую, вопреки ожиданиям. И вышел с ней из дома. Меня обуяла странная лёгкость. Всё, абсолютно всё, перестало иметь значение. Кем я был? Чем я стану? Её рука, бескрайний простор впереди. Золотой свет солнца поглощал меня. Мысли исчезали одна за другой. Каждый шаг приближал меня к концу, который казался невероятно логичным. Правильным. Да, именно так и должно быть. Я стану частью ВСЕГО. Крохотной крупицей, живущей во всём-и в бриллиантовом блеске росинки, на кончике лепестка полевой ромашки, и во взмахе крылышек стрекозы, зависшей над прудом. Я стану всем, и в одночасье-ничем. Расстаю, словно утренний туман. Растворюсь в терпком запахе трав, солнечных лучах, нежной прохладе лёгкого ветерка. И это меня устраивало полностью.
Устраивало до момента, пока что-то твердое и тяжелое, не стукнуло меня по затылку. Стукнуло больно, до искр из глаз. Удар вспорол вязкую, дремотную тишину, раскатистым, металлическим звоном. Я ошеломленно обернулся, вновь обретя связь с происходящим. У моих ног, зарывшись в сухой ковёр травы, валялся мой котелок. А в следующее мгновение я понял, что не хочу никуда уходить.
Страница 4 из 8
