— Эшли, — Майкл тяжело плюхнулся на краешек кровати и закрыл лицо руками. — Эшли, я так плохо себя чувствую… Как мне пережить все это? Как? Силуэт лежавшей на боку, отвернувшейся к стене жены был виден нечетко в лунном свете. Изгиб ее бедер скрывал руки, прижатые к животу, тонкие, мягкие, которые он так любил целовать раньше, когда все стояло на своем месте и сынок, малыш Тимми, был еще жив… Пока мрак не поглотил его.
2 мин, 51 сек 8267
Мрак смерти…
На Майкла нахлынул ужас. Он только что вернулся с похорон. Друзья, родные, коллеги целый день говорили ему ободряющие слова, но он пропускал их мимо ушей; гладили его по плечу, но он не ощущал прикосновений. Все время глаза его были прикованы к маленькому гробику, на который падали и падали комья сырой земли… Эшли не пришла на похороны, и он не мог винить ее в этом. Майкл и сам с удовольствием пропустил бы церемонию, но что-то влекло его туда. Какая-то надежда, что все происходящее — не более чем сон.
Само собой, это не сон. Майкл бросил взгляд на часы. Пол-третьего. После похорон он довольно сильно выпил в придорожном баре и теперь все плыло перед глазами.
Но куда ходила Эшли? Когда он уезжал на похороны, она оставалась дома, в непонятном трансе, отрешенно глядя в потолок. Сейчас же он видел разбросанную по полу одежду жены, на которой виднелись пятна… Крови? Грязи? Прогуливалась перед сном? Бедняжка, он обязан поддержать ее, теперь, когда они остались вдвоем…
— Дорогая, — голос звучал пьяно, но твердо.
— Эшли, я хочу сказать…
— Майкл протянул руку и тронул жену за плечо. Оно было холодным, и Майкл слегка удивился — в жаркую летнюю ночь Эшли не смогла бы так замерзнуть… Или это из-за переживаний? Как бы то ни было, жена не отозвалась, даже не среагировала на прикосновение.
— Эшли, нам нужно поговорить. Я знаю, это нелегко, но…
— Он перевернул жену на спину и…
То, что Эшли была мертва, он понял сразу, несмотря на алкоголь, играющий в крови. На ее лице застыло страшное выражение, словно ее пытали каким-то необычайно жестоким способом. Майкл перевел взгляд ниже, к прижатым к животу жены ее рукам, плотно обхватившим какой-то то сверток, испачканный грязью…
Майклу не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Неужели Эшли решилась на такое? До самого конца остаться со своим сыном, прижимая его к себе, тщетно пытаясь отогреть стылое тело?
Майкл почувствовал, что весь алкоголь словно испарился из организма. Глаза его метались от гримасы боли на лице Эшли к свертку… Который… Шевелился? Нет, это просто игра воображения. Такого не может быть. Сынок мертв, и это реальность… Но тогда реальность и то, что Эшли тоже мертва…
Майкл закричал. В этом крике отразилось все — страх, боль, любовь, непонимание. Он кричал, пока не охрип, а после этого, в наступившей тишине, услышал шепот.
— До-ро-гой…
— Па-па…
— Ты слы-шишь?
— И-ди к нам…
— Мы близ-ко…
— Мы ждем те-бя…
Майкл, смотревший на тела на кровати сквозь пальцы рук, прижатых к лицу, увидел, как тело жены медлено приподняло голову и улыбнулось. Исчезла гримаса, будто и не было того страшного отчаяния и безысходности. Сверток, который она выронила на постель, развернулся и из него показалось также улыбающееся лицо сына. Губы их не шевелились, но шепот Майкл слышал явственно.
Он закрыл глаза на минутку, собираясь с мыслями, а когда до него дошло, что происходит, он вскрикнул и потянулся к жене и сыну… Но они уже снова лежали рядом на кровати, два бездыханных тела. Однако теперь Майкл знал, что нужно сделать.
В подвале всегда лежало несколько канистр с бензином. Майкл взял пару, притащил в спальню и разлил по всей комнате, не упустив ни одного угла. Пустые канистры он швырнул в окно, и оно с треском разбилось. Майкл вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, достал одну, присел на уголок кровати, закурил. Истлевший окурок упал на пол…
Дом полыхал и полыхал, озаряя улицу ярким светом. Люди с криками сбегались к месту пожара и каждый, кто успевал добежать до дома, слышал радостный смех троих членов семьи, которая воссоединилась вновь.
На Майкла нахлынул ужас. Он только что вернулся с похорон. Друзья, родные, коллеги целый день говорили ему ободряющие слова, но он пропускал их мимо ушей; гладили его по плечу, но он не ощущал прикосновений. Все время глаза его были прикованы к маленькому гробику, на который падали и падали комья сырой земли… Эшли не пришла на похороны, и он не мог винить ее в этом. Майкл и сам с удовольствием пропустил бы церемонию, но что-то влекло его туда. Какая-то надежда, что все происходящее — не более чем сон.
Само собой, это не сон. Майкл бросил взгляд на часы. Пол-третьего. После похорон он довольно сильно выпил в придорожном баре и теперь все плыло перед глазами.
Но куда ходила Эшли? Когда он уезжал на похороны, она оставалась дома, в непонятном трансе, отрешенно глядя в потолок. Сейчас же он видел разбросанную по полу одежду жены, на которой виднелись пятна… Крови? Грязи? Прогуливалась перед сном? Бедняжка, он обязан поддержать ее, теперь, когда они остались вдвоем…
— Дорогая, — голос звучал пьяно, но твердо.
— Эшли, я хочу сказать…
— Майкл протянул руку и тронул жену за плечо. Оно было холодным, и Майкл слегка удивился — в жаркую летнюю ночь Эшли не смогла бы так замерзнуть… Или это из-за переживаний? Как бы то ни было, жена не отозвалась, даже не среагировала на прикосновение.
— Эшли, нам нужно поговорить. Я знаю, это нелегко, но…
— Он перевернул жену на спину и…
То, что Эшли была мертва, он понял сразу, несмотря на алкоголь, играющий в крови. На ее лице застыло страшное выражение, словно ее пытали каким-то необычайно жестоким способом. Майкл перевел взгляд ниже, к прижатым к животу жены ее рукам, плотно обхватившим какой-то то сверток, испачканный грязью…
Майклу не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Неужели Эшли решилась на такое? До самого конца остаться со своим сыном, прижимая его к себе, тщетно пытаясь отогреть стылое тело?
Майкл почувствовал, что весь алкоголь словно испарился из организма. Глаза его метались от гримасы боли на лице Эшли к свертку… Который… Шевелился? Нет, это просто игра воображения. Такого не может быть. Сынок мертв, и это реальность… Но тогда реальность и то, что Эшли тоже мертва…
Майкл закричал. В этом крике отразилось все — страх, боль, любовь, непонимание. Он кричал, пока не охрип, а после этого, в наступившей тишине, услышал шепот.
— До-ро-гой…
— Па-па…
— Ты слы-шишь?
— И-ди к нам…
— Мы близ-ко…
— Мы ждем те-бя…
Майкл, смотревший на тела на кровати сквозь пальцы рук, прижатых к лицу, увидел, как тело жены медлено приподняло голову и улыбнулось. Исчезла гримаса, будто и не было того страшного отчаяния и безысходности. Сверток, который она выронила на постель, развернулся и из него показалось также улыбающееся лицо сына. Губы их не шевелились, но шепот Майкл слышал явственно.
Он закрыл глаза на минутку, собираясь с мыслями, а когда до него дошло, что происходит, он вскрикнул и потянулся к жене и сыну… Но они уже снова лежали рядом на кровати, два бездыханных тела. Однако теперь Майкл знал, что нужно сделать.
В подвале всегда лежало несколько канистр с бензином. Майкл взял пару, притащил в спальню и разлил по всей комнате, не упустив ни одного угла. Пустые канистры он швырнул в окно, и оно с треском разбилось. Майкл вытащил из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, достал одну, присел на уголок кровати, закурил. Истлевший окурок упал на пол…
Дом полыхал и полыхал, озаряя улицу ярким светом. Люди с криками сбегались к месту пожара и каждый, кто успевал добежать до дома, слышал радостный смех троих членов семьи, которая воссоединилась вновь.
