Дом в поселке

— Кто знает, как бы сложилось дальше, может, таки выжили бы из дома мать, ушла бы жить к сестре в соседний поселок, но только пропала она. Отправилась в город зачем-то, и пропала. Водитель автобуса в милиции сказал, что высадил ее на остановке автобусной нашей, и все, больше никто не видел… Нашли только по весне ее, в овраге, в перелеске, когда снег сошел. Может, хотела дорогу сократить, да упала в сумерках, не знаю. Катька наотрез отказалась опознавать останки, сказала — может, вообще бомжиха какая-то, алкоголичка, а не ее свекровь.

— А сын что?

— Тихо спросила Надя, ощущая не приятный холодок внутри.

— Да ничего!

— Отмахнулась Авдотья Николаева.

— Говорила же — под каблуком у Катьки он. Ну, и закопали Клаву за казенный счет, что собаку. А потом она являться к дому начала зимой, когда и померла. Ходит вокруг, плачет, жалобно, а то и дверь толкает, зайти хочет. Думаю, изводила она Катьку с Андреем, за то, что от нее отказались, не похоронили по-людски.

— Ужасно…

— Мы ее с мужем тоже видели иной раз, Клавку. Я уже говорила Катерине — перезахороните, помяните Клавдию Васильевну, а она мне — «пошла прочь, карга старая, без тебя разберемся!». Да только не разобрались они видно, раз дом надумали продавать. Почему ж и цена такая низкая — избавиться поскорее хотели, и вам велели приезжать только днем приезжать — Клава же только впотьмах показывается…

… Надя уехала с дачи ближайшей электричкой, и с огромным трудом уговорила мужа выставить дачу на продажу. Муж отмахивался, говорил, что все это байки, что Наде просто померещилось спросонку, но жена была непреклонна.