Все это было совершенно неправильно — совсем не так, как он мог бы себе представить, не так, как было написано в дешевых мятых газетенках и дорогих глянцевых журналах. Это не было ни мгновенным погружением в темноту, как будто кто-то просто выключил свет. Вместо длинного тоннеля был извилистый коридор — пятнышки и трещины на потолке проносились одно за одним, вместо подташнивающего ощущения невесомости — мелкая вибрация и скрип колесиков, а свет в конце туннеля был всего лишь мощной бестеневой лампой…
15 мин, 57 сек 12347
Андрей добежал до своей десятки и умудрился достать из покореженного салона огнетушитель — водитель МАЗа к тому времени уже поливал мальчишку пеной.
— Живой?
— Живой, — ответил водитель МАЗа и осторожно взял ребенка на руки.
— Надо побыстрее довезти его до больницы.
— Там, в машине, мой папа.
— Тише, малыш. Попытайся уснуть. Все будет хорошо.
Из водительской дверцы торчала обугленная рука. Секундой позже, с тихим хрустом, она упала на грунт, рядом с отвалившимся от переднего бампера номером — цифры 563 были видны отчетливо, а буквы покрывала копоть.
Водитель МАЗа осторожно погрузил мальчишку в кабину и уехал. В этот момент, оставшись один, Андрей вновь вспомнил о странном существе — он добежал до места, где, как он помнил, лежало на земле сбитое им нечто — но ничего не обнаружил. Шок от всего произошедшего начал отступать на задний план, и на смену ему пришел навязчивый, липкий страх — темнота, тишина, старое кладбище, обугленная рука рядом со сгоревшим автомобилем и ходячий мертвец, который, возможно, ему только померещился — они обступали его все плотнее, брали в кольцо, не давали дышать.
Главное — не сойти с ума, — твердил он себе, — главное — не сойти с ума, не сойти с ума, не сойти с ума.
До Андрея донесся звук милицейской сирены — все громче и громче. Замелькал синий проблесковый маячок, рассеивая тишину и темноту, отгоняя кладбищенских призраков.
— Я что, умер? — спросил водитель Мерседеса у суетящихся вокруг разбитой вдребезги машины гаишников. Те прогинорировали его вопрос.
— Да, ты умер, — ответил проблесковый маячок.
— Видишь ту пару дверей в кладбищенской ограде? Правая — это рай. Левая — ад.
— А куда попаду я?
— Сложно сказать, — пробурчал Маячок.
— Вот, например, давай вспомним, откуда ты взял деньги на этот автомобиль.
— Зато его батюшка освятил.
— А и то правда, — повеселел Маячок.
— В конце концов, я не люблю, когда меня упрекают в ненужном морализаторстве. Иди в правую.
Правая дверь бесшумно открылась — по ту сторону дверного проема ярко светило летнее солнце, небо имело невыносимо-голубой цвет, а вместо земли — насколько видел глаз, тянулись белые и пушистые, как хлопья сахарной ваты, облака. На облаках восседали белокурые ангелы с золочеными арфами. Водитель Мерседеса, помедлив секунду и оглянувшись напоследок, вошел внутрь.
Мгновение спустя, он провалился сквозь облачный покров в гигантскую никелированную воронку, на дне которой вертелись огромные шестеренки душеперемалывающего конвейера.
Ангелы ударили по струнам и дружно запели высокими, чистыми голосами, заглушая его последний крик.
— Живой?
— Живой, — ответил водитель МАЗа и осторожно взял ребенка на руки.
— Надо побыстрее довезти его до больницы.
— Там, в машине, мой папа.
— Тише, малыш. Попытайся уснуть. Все будет хорошо.
Из водительской дверцы торчала обугленная рука. Секундой позже, с тихим хрустом, она упала на грунт, рядом с отвалившимся от переднего бампера номером — цифры 563 были видны отчетливо, а буквы покрывала копоть.
Водитель МАЗа осторожно погрузил мальчишку в кабину и уехал. В этот момент, оставшись один, Андрей вновь вспомнил о странном существе — он добежал до места, где, как он помнил, лежало на земле сбитое им нечто — но ничего не обнаружил. Шок от всего произошедшего начал отступать на задний план, и на смену ему пришел навязчивый, липкий страх — темнота, тишина, старое кладбище, обугленная рука рядом со сгоревшим автомобилем и ходячий мертвец, который, возможно, ему только померещился — они обступали его все плотнее, брали в кольцо, не давали дышать.
Главное — не сойти с ума, — твердил он себе, — главное — не сойти с ума, не сойти с ума, не сойти с ума.
До Андрея донесся звук милицейской сирены — все громче и громче. Замелькал синий проблесковый маячок, рассеивая тишину и темноту, отгоняя кладбищенских призраков.
— Я что, умер? — спросил водитель Мерседеса у суетящихся вокруг разбитой вдребезги машины гаишников. Те прогинорировали его вопрос.
— Да, ты умер, — ответил проблесковый маячок.
— Видишь ту пару дверей в кладбищенской ограде? Правая — это рай. Левая — ад.
— А куда попаду я?
— Сложно сказать, — пробурчал Маячок.
— Вот, например, давай вспомним, откуда ты взял деньги на этот автомобиль.
— Зато его батюшка освятил.
— А и то правда, — повеселел Маячок.
— В конце концов, я не люблю, когда меня упрекают в ненужном морализаторстве. Иди в правую.
Правая дверь бесшумно открылась — по ту сторону дверного проема ярко светило летнее солнце, небо имело невыносимо-голубой цвет, а вместо земли — насколько видел глаз, тянулись белые и пушистые, как хлопья сахарной ваты, облака. На облаках восседали белокурые ангелы с золочеными арфами. Водитель Мерседеса, помедлив секунду и оглянувшись напоследок, вошел внутрь.
Мгновение спустя, он провалился сквозь облачный покров в гигантскую никелированную воронку, на дне которой вертелись огромные шестеренки душеперемалывающего конвейера.
Ангелы ударили по струнам и дружно запели высокими, чистыми голосами, заглушая его последний крик.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 5 из 5
