Доверься ведьмам

— Точнее, ты просто распугал всех женщин из своего круга общения, в том числе и нормальных, — поправил Вальдес. — Так, что они к тебе и не подходят. Ну, и ты к ним. Кто к тебе подойдёт, если они давно рассказали друг другу, что это бесполезно? А кто рискнул… — и он махнул рукой. — Ну что, я угадал?

Бермессер промолчал, глядя исподлобья. У Вальдеса была удивительная особенность — он умел читать то ли мысли, то ли судьбу. Вот разве что не предсказывал будущее.

— Так вот, ты мне друг, — строго сказал Вальдес, не дождавшись ответа. — И в этом твоё счастье. Потому что кажется мне, что ты свою единственную и желанную ещё не нашёл.

Бермессер отмахнулся бокалом:

— Прекрати, мне тридцать девять лет. Кого я найду? И как? Притвориться бедным клерком и обманывать какую-нибудь одинокую библиотекаршу? После того, как мои фото печатали в газетах?

На лице Вальдеса явственно отображалась работа мысли.

— Нет, ты меня не понял, — медленно произнёс он. — Я действительно могу тебе помочь, а не просто трепать языком и сочувствовать. Ты помнишь, что я тебе говорил про ведьм?

— Колокольчики, — недоумённо пробормотал Бермессер, не понимая, при чём тут ведьмы. — И прибить могут.

— Вернер, если кто из нас идиот, так это ты! — возопил Вальдес. — Ведьмы принимают любой облик, но чаще всего — облик самого желанного на свете человека, даже если ты его никогда не видел!

Он вскочил и замахал руками:

— Так вот, значит, завтра мы туда полезем! Всё спросим и всё проверим, ясно? Чтобы у тебя не оставалось ровным счётом никаких сомнений насчёт того, что ты нормальный мужик, просто бабы тебе попадались паршивые и глупые! Чтобы, когда ты её встретишь, ты бы её сразу узнал!

— Куда полезем? На гору? К твоим ведьмам? Ты спятил, завтра…

— Совещание по результатам учений, я помню, — отмахнулся Вальдес. — Тем лучше, вечером полезем. Они в темноте охотнее идут на контакт. Всё, друг мой, замётано! Я тебя туда отведу, и там всё и решится. В любом случае, жаркая ночка тебе обеспечена, уж я попрошу, чтобы они тебя не обидели.

Бермессер не испытывал никакого желания контактировать с потусторонними сущностями, особенно таким образом, но Вальдес, похоже, не собирался спрашивать его согласия и так и лучился счастьем, как будто назавтра сам собирался устраивать свою судьбу.

— Теперь можно я задам ещё один вопрос, пока я не забыл, и можешь спрашивать у меня сразу про три вещи, идёт? Ты какого хрена вчера припёрся в форме? Ты же знал, что можно прийти в гражданском, зачем прикинулся, что не знаешь?

— Тебя хотел позлить, — честно признался Бермессер. — Знаю, что, раз у меня всё всегда по правилам, по полочкам, прилизано, выверено и прочее, это свидетельствует о…

— Неудовлетворённости, даже я знаю, — с охотой подхватил Вальдес. — Но ты не переживай, завтра мы это всё решим. Кстати, я тогда так оделся тоже потому, что хотел тебя позлить…

Помолчав, Бермессер собрался с мыслями, думая, что бы ещё спросить.

— Ротгер, скажи мне вот что. Тебе когда-нибудь бывает больно?

Вальдес поднялся с дивана и совершенно трезвым голосом сказал:

— Подожди, сейчас я ещё выпить принесу — и тогда отвечу.

Бермессер прикрыл глаза. Это уже и было ответом, верить которому не хотелось.

Убедившись, что гость крепко спит, убаюканный вином и долгим откровенным разговором, Вальдес достал что-то из секретера, погасил торшер, на цыпочках выбрался в прихожую, нашарил валяющуюся на трюмо толстовку, надел её, обулся, взял ключи, стараясь ими не греметь, вышел из квартиры, аккуратно запер дверь и прокрался по лестнице вниз, лишь двумя этажами ниже перейдя на бег. Он толкнул дверь подъезда, замер на минуту, вдыхая свежий ночной воздух, и бросился через двор. Его белые кроссовки мелькнули в темноте, а потом пропали.

Те, кто заметил вчера странное состояние Альмейды, поразились тому, каким он был сегодня. До предела собранный, он говорил только по делу, не отвлекался на мелочи, и только самые близкие могли догадаться, что за его спокойствием стоит что-то иное.

— Если ты знаешь причину того, почему он сегодня… — начал Аларкон, отловив Вальдеса и заведя его в уголок.

— А если и знаю, то всё равно не скажу, — ответил тот, выскользнул из рук и умчался.

Ближе к пяти часам вечера Вальдес отмахнулся от шипящего на него Берто и без доклада сунул голову в кабинет Первого адмирала.

— Можно? — спросил он и на донёсшийся до него вздох ответил: — Значит, можно.

Дверь он плотно прикрыл, хотя знал, что Берто в голову не придёт подслушивать.

— Слезь со стола, — недовольно сказал Альмейда, поднимая на него глаза, едва заметно обведённые тёмными полукружиями.

— Не слезу, — нахально ответил Вальдес и стал болтать ногами. — Только не говори мне, что ты передумал.

Альмейда откинулся в кресле и посмотрел на него долго и изучающе.

— Ты, конечно, считаешь меня нерешительным, — сказал он наконец.

— Если не учитывать, что ты чуть не отвёз его к себе домой, чтобы там склонить понятно к чему, то я бы не сказал, — фыркнул Вальдес. — Хотя ведь не отвёз же…