Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
110 мин, 57 сек 5194
И он сделал вид, что серьёзно размышляет над проблемой нерешительности Альмейды.
— Ты просто не хочешь его оскорбить, — заявил он. — Боишься причинить вред или испугать.
— Не говори глупостей.
— Конечно, ведь я-то знаю, что в глубине души ты нежный, трепетный…
— Ротгер, очень тебя прошу, перестань, — вздохнул Альмейда, и от этого его тона проняло даже Вальдеса.
— Да или нет? — сурово спросил он.
Альмейда потёр глаза, красные от почти бессонной ночи.
— Да.
— Тогда иди спать, — велел Вальдес и склонился ещё ниже. — Ты понял, Рамон?
— Кто-то ворвался ко мне в пять утра? — иронично спросил Альмейда.
— А что мне ещё было делать? — фыркнул Вальдес и соскочил со стола. — Действуем по плану, и не вздумай проспать, я тебе не прощу!
— Я сам себе не прощу, — ответил Альмейда уже ему в спину.
— Это что? — с подозрением спросил Бермессер, глядя на устроившийся в прихожей большой пакет, об который он едва не споткнулся.
— Ты имеешь в виду общий бардак или одеяла, которые я бросил где-то на его периферии? — крикнул Вальдес из комнаты.
Бермессер педантично закрыл дверь, заглянул в пакет и увидел, что в нём действительно лежат два свёрнутых одеяла.
— И зачем они нам понадобятся? — спросил он. Вальдес показался в прихожей, прыгая на одной ноге: он надевал свои рваные джинсы.
— Как зачем? Ты собрался ночевать на голой земле? Фью-ю! — присвистнул он. — Как всё запущенно!
Бермессер нервно погляделся в зеркало и поправил галстук.
— Я что, по-твоему, в недельную командировку должен брать шестнадцать видов одежды? — спросил он. — У меня кроме формы и двух костюмов с собой ничего не было!
— Боюсь представить, — охнул Вальдес, — наверное, когда ты надеваешь что-нибудь вроде футболки, тебя корёжит от отвращения.
— Я не ношу подобной гадости! — оскорбился Бермессер. — Ещё не хватало!
— А придётся, — злорадно произнёс Вальдес, натягивая наконец свои джинсы и застёгиваясь. — Ну-ка, иди сюда, будем тебя одевать по-человечески.
С осторожностью Бермессер заглянул в комнату, которая служила Вальдесу одновременно и спальней, и рабочим кабинетом. На постели была разбросана одежда, вытащенная из открытого шкафа, там же притулился мерцающий ноутбук, который, судя по всему, закачивал на плеер очередную ужасную группу. На стуле висел плед, лампа стояла на полу — вероятно, чтобы создавать интересный световой эффект, — стена над кроватью была обклеена вырезками из журналов, а светлые обои были раскрашены и разрисованы так, что терялся первоначальный узор.
— Это не то… это не то… — бормотал Вальдес, копаясь в шкафу. — Это навевает грустные мысли… Ага, вот, тебе должно подойти! Раздевайся!
— Ты уверен? — в ужасе спросил Бермессер, глядя на кислотно-зелёную рубашку, украшенную вышивкой из розового бисера.
— Это последний писк моды, у нас так каждый третий ходит! Раздевайся, я сказал, иначе прокляну! — пригрозил Вальдес и снова нырнул в шкаф. — Эти грязные, эти рваные, эти мне дороги как память… Держи!
На Бермессера, который уже сто раз успел пожалеть о том, что согласился на затею с ведьмами, обрушились кожаные штаны в заклёпках. Вальдес уже метнулся в прихожую и, судя по звукам, гремел там обувным шкафчиком.
— У нас размер обуви одинаковый, так что тебе повезло! — проорал он. — А туфли у тебя хреновые, если честно, для похода на гору не годятся. Впрочем, какие туфли такое выдержат? — задал он риторический вопрос, уже появляясь в дверях комнаты с сапогами в руках. — Не переживай, это осенние, ночью жарко в них не будет, — успокоил он и тут же возмутился: — Ты ещё даже пиджак не снял!
— Твоя забота… м… выводит меня из равновесия… — потерянно пробормотал Бермессер, разоблачаясь и с недоверием глядя на предложенный ему кошмар. Он бы искренне обрадовался, если бы вещи ему не подошли, но, к его сожалению, этого не произошло.
— Мою заботу вообще мало кто выдерживает, — доверительно сообщил Вальдес, одёргивая на нём рубашку, отступая и критически оглядывая. — Ну вот, теперь хотя бы на человека похож.
— Мне кажется, что я похож на грёбаного фрика, — признался Бермессер. — Кажется, что все будут на меня пялиться, и хочется это всё содрать.
— Если ты сдерёшь это на улице, люди точно сбегутся посмотреть, — заверил его Вальдес совершенно серьёзно, хотя в глазах у него плясали закатные кошки. — Благо есть на что. Если рубашка нравится, забирай, тебе впору, а мне великовата. Ах ты ж крабья тёща! Нам бы до темноты забраться! — вдруг завопил он. — А ну, давай, выметаемся, быстро, быстро! Несёшь одеяла!
Через три минуты Бермессер шагал рядом с ним по улице, таща лёгкий, но громоздкий пакет с одеялами. Кожаные штаны непривычно облегали бёдра, рубашка была непривычно неформальной, и всё в общем не внушало ему спокойствия. Вальдес нёс рюкзак, в котором что-то подозрительно булькало, и напевал какую-то песенку.
— Прекрати, ради всего святого! — взмолился Бермессер. — Мало того, что ты фальшивишь, так там ещё и непонятно, кто кого любит и за что!
— Ты просто не хочешь его оскорбить, — заявил он. — Боишься причинить вред или испугать.
— Не говори глупостей.
— Конечно, ведь я-то знаю, что в глубине души ты нежный, трепетный…
— Ротгер, очень тебя прошу, перестань, — вздохнул Альмейда, и от этого его тона проняло даже Вальдеса.
— Да или нет? — сурово спросил он.
Альмейда потёр глаза, красные от почти бессонной ночи.
— Да.
— Тогда иди спать, — велел Вальдес и склонился ещё ниже. — Ты понял, Рамон?
— Кто-то ворвался ко мне в пять утра? — иронично спросил Альмейда.
— А что мне ещё было делать? — фыркнул Вальдес и соскочил со стола. — Действуем по плану, и не вздумай проспать, я тебе не прощу!
— Я сам себе не прощу, — ответил Альмейда уже ему в спину.
— Это что? — с подозрением спросил Бермессер, глядя на устроившийся в прихожей большой пакет, об который он едва не споткнулся.
— Ты имеешь в виду общий бардак или одеяла, которые я бросил где-то на его периферии? — крикнул Вальдес из комнаты.
Бермессер педантично закрыл дверь, заглянул в пакет и увидел, что в нём действительно лежат два свёрнутых одеяла.
— И зачем они нам понадобятся? — спросил он. Вальдес показался в прихожей, прыгая на одной ноге: он надевал свои рваные джинсы.
— Как зачем? Ты собрался ночевать на голой земле? Фью-ю! — присвистнул он. — Как всё запущенно!
Бермессер нервно погляделся в зеркало и поправил галстук.
— Я что, по-твоему, в недельную командировку должен брать шестнадцать видов одежды? — спросил он. — У меня кроме формы и двух костюмов с собой ничего не было!
— Боюсь представить, — охнул Вальдес, — наверное, когда ты надеваешь что-нибудь вроде футболки, тебя корёжит от отвращения.
— Я не ношу подобной гадости! — оскорбился Бермессер. — Ещё не хватало!
— А придётся, — злорадно произнёс Вальдес, натягивая наконец свои джинсы и застёгиваясь. — Ну-ка, иди сюда, будем тебя одевать по-человечески.
С осторожностью Бермессер заглянул в комнату, которая служила Вальдесу одновременно и спальней, и рабочим кабинетом. На постели была разбросана одежда, вытащенная из открытого шкафа, там же притулился мерцающий ноутбук, который, судя по всему, закачивал на плеер очередную ужасную группу. На стуле висел плед, лампа стояла на полу — вероятно, чтобы создавать интересный световой эффект, — стена над кроватью была обклеена вырезками из журналов, а светлые обои были раскрашены и разрисованы так, что терялся первоначальный узор.
— Это не то… это не то… — бормотал Вальдес, копаясь в шкафу. — Это навевает грустные мысли… Ага, вот, тебе должно подойти! Раздевайся!
— Ты уверен? — в ужасе спросил Бермессер, глядя на кислотно-зелёную рубашку, украшенную вышивкой из розового бисера.
— Это последний писк моды, у нас так каждый третий ходит! Раздевайся, я сказал, иначе прокляну! — пригрозил Вальдес и снова нырнул в шкаф. — Эти грязные, эти рваные, эти мне дороги как память… Держи!
На Бермессера, который уже сто раз успел пожалеть о том, что согласился на затею с ведьмами, обрушились кожаные штаны в заклёпках. Вальдес уже метнулся в прихожую и, судя по звукам, гремел там обувным шкафчиком.
— У нас размер обуви одинаковый, так что тебе повезло! — проорал он. — А туфли у тебя хреновые, если честно, для похода на гору не годятся. Впрочем, какие туфли такое выдержат? — задал он риторический вопрос, уже появляясь в дверях комнаты с сапогами в руках. — Не переживай, это осенние, ночью жарко в них не будет, — успокоил он и тут же возмутился: — Ты ещё даже пиджак не снял!
— Твоя забота… м… выводит меня из равновесия… — потерянно пробормотал Бермессер, разоблачаясь и с недоверием глядя на предложенный ему кошмар. Он бы искренне обрадовался, если бы вещи ему не подошли, но, к его сожалению, этого не произошло.
— Мою заботу вообще мало кто выдерживает, — доверительно сообщил Вальдес, одёргивая на нём рубашку, отступая и критически оглядывая. — Ну вот, теперь хотя бы на человека похож.
— Мне кажется, что я похож на грёбаного фрика, — признался Бермессер. — Кажется, что все будут на меня пялиться, и хочется это всё содрать.
— Если ты сдерёшь это на улице, люди точно сбегутся посмотреть, — заверил его Вальдес совершенно серьёзно, хотя в глазах у него плясали закатные кошки. — Благо есть на что. Если рубашка нравится, забирай, тебе впору, а мне великовата. Ах ты ж крабья тёща! Нам бы до темноты забраться! — вдруг завопил он. — А ну, давай, выметаемся, быстро, быстро! Несёшь одеяла!
Через три минуты Бермессер шагал рядом с ним по улице, таща лёгкий, но громоздкий пакет с одеялами. Кожаные штаны непривычно облегали бёдра, рубашка была непривычно неформальной, и всё в общем не внушало ему спокойствия. Вальдес нёс рюкзак, в котором что-то подозрительно булькало, и напевал какую-то песенку.
— Прекрати, ради всего святого! — взмолился Бермессер. — Мало того, что ты фальшивишь, так там ещё и непонятно, кто кого любит и за что!
Страница 13 из 31
