Дождавшийся Манчак

— И давно. Когда еще не понял, куда мне надо. Зато теперь я в порядке.

— Да тебя тут сожрут еще до рассвета! — Уверенно сказал Самюэль, но белый поднял на него свое ружье.

— Делай, что тебе говорят, «снежок», — сказал он.

— Будешь стрелять? — Спросил Самюэль, — ну, верно, ты же говорил, что отсюда никто не вернется.

— Буду, если не причалим.

Белый не шутил. Самюэль причалил.

— Выходи, Самюэль. Покурим. На прощанье.

Они закурили.

— Ладно, «снежок», — сказал белый, — теперь ты до хера знаешь про Манчак. И про женщин. А я и вправду остаюсь. Я для этого и шел.

— А я?

— А тебе надо домой. К Саре и прочим.

— Почему ты хочешь умереть, ниггер?

— А кто говорит о смерти?

— Тут нечего есть. Вода, правда, есть.

— Один наш военный говорил так: «Есть, из чего стрелять, будет, что поесть». Аллигаторы съедобны. Если ты об этом.

— А оборотни? А мертвецы? А…

— Ну, парень, тут как карты лягут. Я хотел уйти — я ушел. Я хотел выжить — я выжил. Я хотел на Манчак — я пришел. Манчак звал меня очень давно. Так что теперь ты снова видишь — он похож на человеческую душу. Видимо, чем-то родственную. Это — дождавшийся Манчак. Хреново то, что курева у меня скоро не будет, если, допустим, я поживу еще какое-то время. У тебя есть запас? Я заплачу.

— У меня коробка «Верблюда», я закупался в городе утром. Всегда беру помногу, не люблю магазины.

— Я тоже. Вот и оставь, — белый дождался коробки, кивнул, кинул на плечо свою сумку и снова сел на землю.

— Слушай, ниггер, а если ты найдешь Остров Счастья, что ты будешь просить? — Вдруг спросил Самюэль. С этого белого станется как подохнуть, так и вернуться.

— Странный вопрос, — сказал белый обиженно, — ясное дело, что конец, в два раза длиннее твоего. Я помашу тебе им при следующей встрече.

— А если без дураков? — Усмехнулся Самюэль.

— Если без дураков, то это не твое собачье дело, — передразнил белый негра.

— Я вернусь сюда. Через… Некоторое время, — сказал Самюэль, помолчав.

— Ладно. Через месяц. Только днем.

— Месяц?!

— Минимум. Если уж так тебе приперло. Я буду ждать тебя на острове, где мы встретили Королеву Вуду. Или не буду. Тогда приходи еще через месяц. И так, пока не надоест, или пока не увидимся, «снежок».

Манчак ждал и дождался. Белый шел и дошел. Луна, наконец, поползла по небу, а заглушенный движок позволил услышать давящую, вечную, тревожную тишину злого места.

— Тебе вообще не страшно? — Спросил Самюэль. Белый пожал плечами. Любимый жест. Он словно общается с этим миром, как с не очень далеким собеседником, которому постоянно надо что-то разжевывать. И что он не просто успел устать от этого до… до Манчака, а и смириться.

— Страшно? Страшит обычно неожиданность. Тут все было так, как я мечтал. Как хотел. Как должно быть. Я скажу тебе, когда мне стало страшно.

— Когда увидели мертвецов? Лодку с ублюдками? Королеву?

— Нет. Когда я однажды понял простую вещь. Вот она реально заставила меня обоср… ся. Большинство взрослых людей мертвы. Поэтому будь внимательны в выборе. Мертвецы не способны на созидание и добро, но они бесподобны в другом — в своей имитации жизни они лучше всего умеют делать окружающих подобными себе. Вот это, дядя, в самом деле, страшно. А Манчак — просто жуток. Вот и все.

Вот и все. Просто и понятно. Как и сам белый, который выбрал Манчак.

— У тебя есть дети, Самюэль? — Спросил вдруг белый.

— Есть, — с важностью ответил Самюэль, — две девчонки, два и три года, и парень. Наследник, — усмехнулся он, — тому уже целых девять.

— Дети — эти здорово, — сказал белый, — слушай, если ты не идиот, то валил бы ты из этой дыры к черту, хотя бы куда-нибудь, ближе к центру города. К нормальным школам и так далее.

— И что я там буду делать?

— А кто сказал, что ты должен что-то делать там? Можешь так же возить идиотов по Манчаку. Я не думаю, что кто-нибудь здесь украдет твою лодку?

— Нет, мою лодку здесь никто не украдет, — уверенно сказал Самюэль.

— Вот.

— А для чего уезжать?

— Хотя бы для того, чтобы твой пацан, лет в десять, не сел на крэк, а твои девочки не прыгнули на панель.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — Недобро спросил Самюэль.

— Правду, — спокойно и рассудительно, с вызовом даже, сказал белый. Самюэль подумал и понял, что спора не получится, в конце концов, в жизни бывало всякое. Он этого насмотрелся.

— Ну, знаешь, мои дети все-таки не такие, — все же неуверенно начал он.

— Мужик. Покажи мне родителя, который скажет что-то другое. Готов спорить на твою жопу, что мои родители и подумать не могли, что я завершу свой жизненный путь в американских болотах.

— И?

— Держи еб… е бабки, дядя. Или ты думал, что я дам тебе совет и ни хера больше? И чем бы я тогда отличался от любого фуфлогона из телека? — С этими словами белый стал методично вытаскивать из карманов своей куртки и штанов пачки денег и складывать и кидать их в лодку. Самюэль оторопело смотрел за его ловкими движениями.

— Все! — С каким-то даже облегчением сказал белый, — вали отсюда, «снежок», это болото понимает только ниггеров.

— Оставь себе хоть…