Доживем до понедельника

Сквозь огромные очки взгляд ясновидящей кажется совершенно безумным.

— Постоянно, — тонким звенящим голосом говорит она.

Бредли всем телом подается вперед, как собака, учуявшая след.

— При каких обстоятельствах?

Сивилла Трелони мечтательно поднимает глаза к потолку и замолкает. Она молчит около пяти минут. Все это время аврор Доббс, директор МакГонагалл и Филиас Бредли тоже изучают потолок в ожидании, пока правнучка великой Кассандры наконец-то ответит.

— Впервые я узрела эту замечательную пару своим внутренним оком примерно в… тысяча девятьсот шестьдесят седьмом… — продолжает Трелони. — Мне тогда подумалось…

— Профессор! — нервно прерывает ее Бредли.

Сивилла недоуменно смотрит на него своими глазами летучей мыши и голосом обиженного ребенка говорит:

— Вы сами спросили!

— Вживую вы их когда-нибудь видели вместе? — устало уточняет Филиас.

— Разумеется. Только что, мистер Бредли. В учительской.

Доббс все-таки смеется. Вместе с директором.

Бредли начинает медленно заливаться краской.

— Профессор Лонгботтом, вы когда-нибудь видели профессоров Снейпа и Грейнджер вместе?

Невилл наклоняет голову, задумчиво смотрит на Распределяющую Шляпу, из которой он однажды вытащил меч Гриффиндора.

— Мистер Бредли, а вы когда-нибудь видели Affectuumverumordinaria?

— Профессор, я занимаюсь тем, что пытаюсь установить истину, а вы развлекаетесь? — со злостью спрашивает глава попечительского совета.

— Между прочим, крайне редкое растение… — невозмутимо отзывается Лонгботтом.

— Даже если все, что утверждает это слизняк Коннор, правда, что с того? — не дожидаясь нового вопроса, говорит преподавательница Полетов, неосознанным движением разминая локоть на левой руке.

— Профессор Хуч, прекратите! Это неуставные отношения, которые недопустимы для людей, работающих в детском коллективе!

— Знаете, если уж на то пошло, в этой школе и раньше случались неуставные отношения. Особенно в этом преуспели профессора Защиты от темных искусств.

— Что вы имеете в виду?

— О, я не стану раскрывать ничьих секретов, кроме собственных. В первый послевоенный год я четыре месяца встречалась с Джоном Коннором. Нас тоже уволите?

Мистер Бредли молчит. Роланда ухмыляется. Легко и открыто.

— Профессор Коннор, вы состояли в неуставных отношениях с Роландой Хуч?

Джон вскакивает с места, словно подпрыгнув на пружине, — злой, растерянный и недоумевающий одновременно:

— Что? Я… Ах ты… Акромантул вас раздери, речь идет не об этом! Снейп пытался приворожить профессора Грейнджер — вот о чем сейчас нужно думать!

— Мисс Малфой, когда вы забрали растение, как выглядела профессор Грейнджер?

Люси усиленно делает вид, что ее еще не тошнит от этого кабинета и Бредли. Она очень устала, поэтому получается плохо.

— Я уже говорила, сэр, — глухо отвечает она. — Так, будто у нее сильно болит голова.

— Вам не показалось, что с профессором Грейнджер что-то не так? Вы не подумали, что она… слегка не в себе?

Мисс Малфой смотрит на аврора Доббса долгим внимательным взглядом, пока он не опускает голову, пряча очередной очень непрофессиональный смешок.

— О, сэр, я написала четыре эссе о различных видах Амортенции. Однозначно — это не могла быть Амортенция.

— Где вы были весь вчерашний вечер, профессор Грейнджер?

— У себя в комнате, читала книгу.

Девушка снова терзает нижнюю губу. Доббса озаряет: она врет. Не было ее в комнате. Жаль, что Веритасерум запретили. Впрочем, нет. Ему, Питеру Доббсу, не жаль. А вот Бредли наверняка жалеет.

— Вы отсутствовали и на обеде, и на ужине, и на вашем традиционном чаепитии.

— Я не хотела есть. Мне нужно было срочно прочесть эту книгу.

— Книги важнее еды? — удивляется Бредли. Да, у него в голове подобная расстановка приоритетов явно не укладывается.

Гермиона язвительно усмехается и говорит:

— Это верно для любого образованного человека, сэ-эр…

Филиас недовольно смотрит на нее. Грейнджер не отводит глаз.

— Вы когда-нибудь были в комнатах профессора Снейпа? ­ — наконец спрашивает Бредли.

— О, Мерлин. Я такого не припомню.

Северус Тобиас Снейп, пока еще преподаватель Зелий в Хогвартсе, сидел у камина в учительской, подвинув ближе к огню свое любимое кресло. То самое, в котором однажды, всего сутки назад, он принял решение оставить Грейнджер в неведении относительно его чувств к ней. Казалось, с тех прошло несколько лет.

То, что Филиас Бредли назвал служебным расследованием, продолжалось вплоть до вечера. Он вызывал то одного преподавателя, то другого. Они так и остались в учительской все вместе, съели обед, принесенный эльфами. Пили чай, не решаясь заговорить друг с другом о деле под укоризненным взглядом аврора Пиккерта.