Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
156 мин, 36 сек 5563
Малфой и Лим, которым великодушно разрешили также находиться в учительской, чинно расположились на диване, едва заметно держась за руки. Вектор объясняла им что-то по домашнему заданию на завтра, которое они никак не смогли бы выполнить. Роланда, устроившись на подоконнике, покачивала ногой. Снейпу мог прекрасно рассмотреть ее лицо — жесткое, но вместе с тем спокойное и как-то даже слегка умиротворенное. А вот лица Гермионы он не видел. Она сидела на своем обычном месте и листала Устав. Они так и не сказали друг другу ни единого слова.
Северуса не вызывали еще не разу.
Снейп не знал, что отвечали другие на вопросы Бредли. Было понятно, что присутствие Минервы является чисто номинальным, глава попечительского совета не даст ей высказаться и даже задать вопроса. И, будучи обвиняемым, профессор Зелий мог лишь догадываться по ободряющим улыбкам коллег, что они всячески пытались ему помочь.
Это было невероятно приятно, хоть Снейпу и казалось, что он не заслуживает поддержки коллег, как не заслужил и их прощения за убийство Альбуса.
Видимо, профессора считали иначе.
Сначала Снейп думал, что следует признаться и уволиться. Но чем дольше он сидел у камина в ожидании вызова, чем больше улыбок видел, тем меньше хотелось ему покидать Хогвартс. Все-таки коллегиальная солидарность — странная штука.
«Мы можем не любить друг друга, говорить в лицо ужасные и обидные вещи, но когда появляется угроза извне — мы будто становимся единым организмом… О, а я, кажется, становлюсь сентиментальным. Что ж, самое время»…
Коннор был в коридоре. В учительскую его не пустила Роланда, буквально преградив ему путь и тихо сказав нечто, видимо, очень обидное, потому что преподаватель Защиты от темных искусств вспыхнул и ушел.
В пять тридцать вечера Джон Коннор распахнул дверь и с нескрываемым злорадством провозгласил:
— Снейп!
Северус приложил все силы, чтобы войти в кабинет директора так, как он обычно врывался на занятия к первокурсникам. Минерва, все так же сидящая за директорским столом, казалась постаревшей лет на десять. Ей нужен был отдых, но она боялась уйти. А вот глава попечительского совета, напротив, выглядел так, словно и не работал.
Снейп опустился на стул напротив МакГонаггал и Бредли и выжидающе поднял левую бровь.
— Ваше имя и род занятий?
— Северус Тобиас Снейп, Упивающийся смертью, — как можно более бесстрастно отозвался профессор.
МакГонагалл покачала головой, аврор Доббс не удержался от смешка.
— Зачем вы наводили справки о Гермионе Грейнджер последние три месяца? — спросил Бредли, не поднимая глаз от пергамента с пометками, делая вид, будто не слышал ответа.
— Простое любопытство, — пожал плечами Снейп. — О мисс Грейнджер всегда так высоко отзывались, хотелось узнать, чего же она достигла. Жаль, что немногого. И как вы предполагаете, можно ли соблазнить коллегу, если ничего о ней не знаешь?
— Почему на стене вашей комнаты приклеен ее портрет?
Северус Снейп закатил глаза:
— Потому что я серийный маньяк-убийца. Если вам так хочется, я готов взять на себя даже преступления Джека-потрошителя.
Аврор Доббс оторвался от своих записей. Будучи магглорожденным, он наверняка слышал о Джеке. Бредли не слышал, поэтому иронии не понял.
— Знаете, Снейп, я верю, что вы сможете найти ответ на любой мой вопрос, — с наигранной усталостью сказал он. — Придумать этот ответ на ходу не составит для вас труда, вы двадцать лет врали направо и налево. Несмотря на усилия ваших коллег, я почти восстановил картину произошедшего. К сожалению, выращивание Affectuumverumordinaria не запрещено, поэтому профессор Лонгботтом не понесет никакого наказания, но вы воспользовались тем, что профессор Грейнджер попала под влияние этого ужасного растения. Вы, Снейп, должны были доставить ее в Больничное крыло, а вместо этого потащили в свои комнаты. Вы нарушили Устав. И у меня есть воспоминания профессора Коннора, поэтому лгать бессмысленно. Я считаю вас виновным.
— Тогда зачем весь этот балаган? — криво усмехнулся Снейп. — Увольте меня, я же сказал, что согласен.
Минерва МакГонагалл тяжело вздохнула, укоризненно глядя ему в глаза. «Ничего, Минерва, ничего, — мысленно ответил ей Северус. — Я выживу. Я попробую».
— Да, вероятно, мне так и придется поступить. Жаль, в начале учебного года не так-то просто найти хорошего специалиста… Но воспоминания… Стоп! Где воспоминания?! — Филиас со все нарастающей паникой оглядел стол — раз, другой, третий. — Минерва, вы же видели, что здесь стоял флакон с воспоминаниями Коннора?!
МакГонагалл выглядела не менее растерянной, чем глава попечительского совета. Вместе они осмотрели стол в четвертый раз, перерыли все бумаги Доббса.
— Доббс! Куда делся флакон?! — в бешенстве кричал Бредли уже из-под стола. — Акцио флакон! Акцио!
— Я веду протокол. Я не могу еще и флаконы ваши охранять! — фыркнул аврор.
Северуса не вызывали еще не разу.
Снейп не знал, что отвечали другие на вопросы Бредли. Было понятно, что присутствие Минервы является чисто номинальным, глава попечительского совета не даст ей высказаться и даже задать вопроса. И, будучи обвиняемым, профессор Зелий мог лишь догадываться по ободряющим улыбкам коллег, что они всячески пытались ему помочь.
Это было невероятно приятно, хоть Снейпу и казалось, что он не заслуживает поддержки коллег, как не заслужил и их прощения за убийство Альбуса.
Видимо, профессора считали иначе.
Сначала Снейп думал, что следует признаться и уволиться. Но чем дольше он сидел у камина в ожидании вызова, чем больше улыбок видел, тем меньше хотелось ему покидать Хогвартс. Все-таки коллегиальная солидарность — странная штука.
«Мы можем не любить друг друга, говорить в лицо ужасные и обидные вещи, но когда появляется угроза извне — мы будто становимся единым организмом… О, а я, кажется, становлюсь сентиментальным. Что ж, самое время»…
Коннор был в коридоре. В учительскую его не пустила Роланда, буквально преградив ему путь и тихо сказав нечто, видимо, очень обидное, потому что преподаватель Защиты от темных искусств вспыхнул и ушел.
В пять тридцать вечера Джон Коннор распахнул дверь и с нескрываемым злорадством провозгласил:
— Снейп!
Северус приложил все силы, чтобы войти в кабинет директора так, как он обычно врывался на занятия к первокурсникам. Минерва, все так же сидящая за директорским столом, казалась постаревшей лет на десять. Ей нужен был отдых, но она боялась уйти. А вот глава попечительского совета, напротив, выглядел так, словно и не работал.
Снейп опустился на стул напротив МакГонаггал и Бредли и выжидающе поднял левую бровь.
— Ваше имя и род занятий?
— Северус Тобиас Снейп, Упивающийся смертью, — как можно более бесстрастно отозвался профессор.
МакГонагалл покачала головой, аврор Доббс не удержался от смешка.
— Зачем вы наводили справки о Гермионе Грейнджер последние три месяца? — спросил Бредли, не поднимая глаз от пергамента с пометками, делая вид, будто не слышал ответа.
— Простое любопытство, — пожал плечами Снейп. — О мисс Грейнджер всегда так высоко отзывались, хотелось узнать, чего же она достигла. Жаль, что немногого. И как вы предполагаете, можно ли соблазнить коллегу, если ничего о ней не знаешь?
— Почему на стене вашей комнаты приклеен ее портрет?
Северус Снейп закатил глаза:
— Потому что я серийный маньяк-убийца. Если вам так хочется, я готов взять на себя даже преступления Джека-потрошителя.
Аврор Доббс оторвался от своих записей. Будучи магглорожденным, он наверняка слышал о Джеке. Бредли не слышал, поэтому иронии не понял.
— Знаете, Снейп, я верю, что вы сможете найти ответ на любой мой вопрос, — с наигранной усталостью сказал он. — Придумать этот ответ на ходу не составит для вас труда, вы двадцать лет врали направо и налево. Несмотря на усилия ваших коллег, я почти восстановил картину произошедшего. К сожалению, выращивание Affectuumverumordinaria не запрещено, поэтому профессор Лонгботтом не понесет никакого наказания, но вы воспользовались тем, что профессор Грейнджер попала под влияние этого ужасного растения. Вы, Снейп, должны были доставить ее в Больничное крыло, а вместо этого потащили в свои комнаты. Вы нарушили Устав. И у меня есть воспоминания профессора Коннора, поэтому лгать бессмысленно. Я считаю вас виновным.
— Тогда зачем весь этот балаган? — криво усмехнулся Снейп. — Увольте меня, я же сказал, что согласен.
Минерва МакГонагалл тяжело вздохнула, укоризненно глядя ему в глаза. «Ничего, Минерва, ничего, — мысленно ответил ей Северус. — Я выживу. Я попробую».
— Да, вероятно, мне так и придется поступить. Жаль, в начале учебного года не так-то просто найти хорошего специалиста… Но воспоминания… Стоп! Где воспоминания?! — Филиас со все нарастающей паникой оглядел стол — раз, другой, третий. — Минерва, вы же видели, что здесь стоял флакон с воспоминаниями Коннора?!
МакГонагалл выглядела не менее растерянной, чем глава попечительского совета. Вместе они осмотрели стол в четвертый раз, перерыли все бумаги Доббса.
— Доббс! Куда делся флакон?! — в бешенстве кричал Бредли уже из-под стола. — Акцио флакон! Акцио!
— Я веду протокол. Я не могу еще и флаконы ваши охранять! — фыркнул аврор.
Страница 42 из 46
