Дракула

Она ушла в будуар, где обыкновенно завтракала. Я следил за лицом профессора и увидел, что оно стало пепельно—серого цвета. Он старался владеть собой в при­сутствии бедной леди, так как знал о ее болезни, — он даже улыбался, — но как только она ушла, он резко втолкнул меня в столовую и запер за нами дверь.

Тут я впервые увидел Ван Хелзинка в отчаянии. В не­мом ужасе он поднял руки над головой и закричал: — Господи, Господи, Господи! Что мы сделали такого, чем провинился этот бедный ребенок, что у нас так много горя? Неужели проклятие, посланное самим дьяво­лом, тяготеет над нами, раз происходят такие вещи, да еще таким образом? Эта бедная мать совершенно бессоз­нательно, думая все повернуть к лучшему, совершает поступки, которые губят душу и тело ее дочери! О, сколь­ко у нас горя! До чего все дьявольские силы против нас!

— Идем, — заговорил он после минутной паузы, — идем, посмотрим, и будем действовать, один ли дьявол или их много — безразлично; мы все равно его победим.

Он бросился в переднюю за чемоданом, и мы вместе поднялись в комнату Люси.

Я отодвинул шторы, пока Ван Хелзинк подходил к кровати. На этот раз он не был поражен, когда взглянул на это несчастное лицо, покрытое той же самой ужасной восковой бледностью.

— Так я и знал, — пробормотал он. Затем, не говоря ни слова, он закрыл дверь и начал выкладывать инстру­менты для новой операции переливания крови. Я уже давно сознавал необходимость этого и начал снимать свой сюртук, но он остановил меня жестом руки.

— Нет, — сказал он. — Сегодня вы будете делать опе­рацию. Я буду объектом. Вы потеряли слишком много крови.

Снова операция, снова применение усыпляющих средств; снова возвращение красок пепельно—серым ще­кам и регулярное дыхание здорового сна. На этот раз я сторожил, пока Ван Хелзинк подкреплялся и отдыхал.

Он воспользовался первым представившимся случаем и сказал миссис Вестенр, чтобы она ничего не выносила из комнаты Люси, не посоветовавшись предварительно с ним, что цветы имеют ценность как лекарство, и что вдыхание их аромата входило в план лечения. Затем он сам взялся следить за ходом дела, сказав, что эту и сле­дующую ночи он проведет у постели больной и что сооб­щит мне, когда прийти.

После двухчасового сна Люси проснулась свежая и веселая, нисколько не чувствуя себя хуже после ужасно­го испытания.

Что все это значит? Я уже начинаю бояться, не отра­жается ли на моем мозгу долгое пребывание среди ума­лишенных.

ДНЕВНИК ЛЮСИ ВЕСТЕНР.

17 сентября.

Четыре спокойных дня и ночи. Я становлюсь такой сильно, что едва себя узнаю. Мне кажется, что я просы­паюсь после долгого кошмара.

Я только что проснулась, увидела чудное солнце и по­чувствовала свежий утренний воздух. Мне смутно припо­минается долгое, тоскливое время ожиданий чего—то страшного; мрак, в котором не было никакой надежды на спасение, а затем — бесконечное забвение и возвра­щение к жизни, как у водолаза, вылезающего из глубины вод на свет Божий. С тех пор, как доктор Ван Хелзинк со мной, все эти ужасные сны, кажется, прошли; звуки, которые обыкновенно сводили меня с ума, — хлопанье крыльев за окнами, отдаленные голоса, которые казались мне такими близкими, резкий звук, который исходил не знаю откуда и требовал от меня, сама не знаю, чего — все это теперь прекратилось. Теперь я нисколько не боюсь засыпать. Я даже не стараюсь не спать. Теперь я стала любить чеснок, и мне присылают каждый день из Гар­лема целые корзины его. Сегодня д—р Ван Хелзинк уез­жает, так как ему нужно на несколько дней в Амстердам. Но ведь за мной не надо присматривать; я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы остаться одной. Благодарю Бога за мою мать, за дорогого Артура и за всех наших друзей, которые так добры. Я даже не почувствую пере­мены, так как вчера ночью д—р Ван Хелзинк долгое вре­мя спал в своем кресле. Я дважды заставала его спящим, когда просыпалась; но я не боялась заснуть снова, не­смотря на то, что сучья или летучие мыши довольно сильно бились об оконную раму.

СБЕЖАВШИЙ ВОЛК.

«Pall Mall Gazette» от 18 сентября.

Опасное приключение нашего интер­вьюера. Интервью со сторожем Зоологи­ческого сада.