Дракула

Все, с чем нам приходится считаться, — это традиции и суеверия. Сначала они представляются не имею­щими большого веса, но когда дело идет о жизни и смерти — все приобретает иное значение. И мы должны довольствоваться ими в силу необходимости, так как, во—первых, мы не имеем под руками других средств, а во—вторых, в такого рода вещах традиции и суеверия в сущности все. Разве вера в вампиров — не суеверие? А между тем нам приходится поневоле верить в их су­ществование. Кто из нас год тому назад допустил бы возможность существования таких явлений в наш научно—скептический, требующий только фактов девят­надцатый век? Мы даже насмехались над верованием, которое подтвердилось у нас на глазах. Примите же в таком случае и веру в то, что вампир, также как и уче­ние о его ограничениях и способах искоренения пока существуют в природе. Ибо, позвольте вам заметить, что он известен, повсюду в обитаемых местах. О нем писали в Древней Греции и Древнем Риме; он процветал во всей Германии, во Франции, в Индии и даже в Херсонесе; даже в Китае, который так отдален от нас, даже там он существовал, и люди боятся его до сих пор. Он сопут­ствовал возникновению исландцев, гуннов, славян, сак­сонцев, мадьяр. Так что пока у нас есть данные, на осно­вании которых мы можем действовать; а кроме того, заметьте, многие из этих верований подтверждаются нашим собственным опытом. Вампир живет и не может умереть как люди, только потому, что пришло их время; он будет процветать, пока у него есть возможность жи­реть от крови живых; даже больше: мы знаем на осно­вании наших собственных наблюдений, что он может молодеть; его жизненные способности возобновляются, когда его специальный корм в изобилии. Но он не может процветать без этой диеты; он не ест, как другие. Даже друг Джонатан, живший с ним несколько недель, нико­гда не видел, как он ест — никогда! Он не отбрасывает тени, он не дает отражения в зеркале — опять—таки по наблюдениям Джонатана. В его руках сконцентри­рована сила многих людей — о чем опять свидетель­ствует Джонатан — судя по тому, как граф закрыл дверь от волков или помог ему сойти с дилижанса. Он может превращаться в волка, как мы знаем по сведениям о прибытии корабля в Уайтби, когда он разорвал со­баку; он может уподобиться летучей мыши, как сви­детельствует мадам Мина, которая видела его в окне в Уайтби, и друг Джон, который видел его вылетающим из соседнего дома, и друг Квинси — у окна мисс Люси. Он может окружить себя туманом, который он сам вызы­вает — об этом свидетельствует благородный капитан корабля; но как мы знаем, расстояние, на котором он может создать этот туман, ограничено; и туман может появляться только вокруг него. Он материализуется в лунных лучах в виде пыли, как Джонатан видел это в замке Дракулы при появлении сестер. Он может беско­нечно утоньшаться — мисс Люси, когда была вампиром, проскальзывала сквозь отверстие толщиной в волос у дверей склепа. Он может, если однажды нашел до­рогу, выходить откуда бы то ни было, и входить куда угодно. Он может видеть в темноте. Он может проде­лывать все эти вещи, но тем не менее он не свободен. Нет, он даже больше в плену, чем раб на галере, чем безумный в своей камере. Он не может идти куда хочет; он — выродок природы — должен подчиняться, однако, некоторым ее законам. Почему? — Этого мы не знаем. Он не может никуда войти, пока кто—нибудь из домо­чадцев не пригласит его, хотя потом он может входить куда угодно. Его мощь исчезает с наступлением дня, как у всякой нечистой силы. Только в известное время у него бывает ограниченная свобода, так например, если он находится не на месте, с которым связан, то может менять личину только в полдень, или точно в мо­менты восхода или захода солнца. Все это нам известно наверняка, и в настоящем нашем докладе мы имеем доказательства всего этого. Таким образом, все фокусы и прекращения доступны ему в отведенных для него пределах, но только тогда, когда он находится в своем земном доме, в гробу, доме, заменяющем ему пре­исподнюю. Во всех же остальных случаях он может превращаться только в известный час. Кроме того, утверждают, что он может проходить через проточную воду только в час прилива или отлива. Затем, есть пред­меты, обладающие свойством лишать его силы, как, на­пример, чеснок; что же касается таких священных пред­метов, как мое распятие, которое объединяет нас в при­нятом нами решении, то для вампиров они не имеют никакого значения, хотя встретив или увидев их на своем пути, вампиры стараются поместиться подальше от них и относятся к ним с молчаливой почтительностью. Есть и другие вещи, о которых я расскажу, если они пона­добятся нам в наших поисках. Ветка шиповника, по­ложенная на гроб вампира, не дает ему выйти из него; освященная пуля, выпущенная в гроб, убивает его дей­ствительно насмерть. Что же касается прокалывания вампира, то мы уже имели случай убедиться в недейст­вительности этого средства; отрезанная голова дает ему покой. Мы и это видели собственными глазами.