Дракула

Таким образом, если мы найдем жилище этого не­человека, то сможем лишить его возможности покидать свой гроб, и уничтожить, если будем точно следовать тому, что нам известно. Но он умен. Я просил своего друга Арминиуса, профессора Будапештского универ­ситета, дать о нем сведения; он навел справки по всем имеющимся в его распоряжении источникам и сообщил мне о том, кем он был. По—видимому, наш вампир был тем самым воеводой Дракулой, который прославил свое имя в войне с турками из—за великой реки на границе с Турцией. Если это действительно так, то он не был обыкновенным человеком, так как и в те времена и много веков спустя о нем шла слава, как о хитрейшем и лука­вейшем человеке из «Залесья» Могучий ум и железная решительность ушла с ним за пределы его земной жизни и теперь направлена против нас. Дракулы были — пишет мне Арминиус — знаменитым и благородным родом, хотя среди них появлялись иногда отпрыски, которых современники подозревали в общении с лукавым. Они познакомились с тайной наукой в горах над Герман­штадтским озером, где дьявол берет себе в виде дани каждого десятого человека в ученики. В рукописях встречаются такие слова как«стрегонка» — «ведьма» «ордог» и«покал» «сатана» и«ад»; а в одной рукописи об этом самом Дракуле говорится как о «вампире» что нас с вами теперь вряд ли удивит. В числе его потомства есть великие мужи и великие женщины, могилы которых почитаются священными местами, а между тем там же на кладбище гнездится и эта мерзость. Ибо не послед­ним из ужасов является то обстоятельство, что это лукавое существо живет в тесной близости со всем доб­рым; в безлюдной же почве, почве без святых воспоми­наний для него не существует отдыха.

Во время доклада м—р Моррис сосредоточенно смотрел в окно, затем неожиданно встал и вышел из комнаты. Наступило долгое молчание, потом профессор про­должал: — А теперь мы должны решить, что делать! У нас много данных, надо заняться приготовлениями к нашей кампании. Мы знаем из расследования Джонатана, что из замка графа в Уайтби прибыло 50 ящиков земли, которые все были приняты в Карфаксе; мы знаем также, что, по крайней мере, некоторые из этих ящиков были перенесены в другое место. Мне кажется, что прежде всего мы должны установить, остались ли остальные ящики в доме за стеною, которая граничит с нашим домом.

В эту минуту нас неожиданно прервали: с улицы донесся звук пистолетного выстрела; окно было разбито пулей, которая рикошетом от верха амбразуры удари­лась о противоположную стенку комнаты. Боюсь, в душе я трусиха, потому что я вскрикнула. Мужчины вскочили на ноги, лорд Годалминг бросился к окну и открыл его. В это время мы услышали с улицы голос Морриса: — Жаль! Простите, я, должно быть, испугал вас. Сейчас я вернусь — и расскажу, в чем дело.

Через минуту он вошел и сказал: — Это было очень глупо с моей стороны; прошу прощения, миссис Харкер, боюсь, я вас страшно испу­гал. Но дело в том, что в то время, когда говорил про­фессор, сюда прилетела огромная летучая мышь и усе­лась на подоконнике. У меня такое отвращение к этим проклятым животным под влиянием событий послед­него времени, что я не могу выносить их вида, поэтому я пошел и выстрелил в нее, как поступаю теперь всегда, когда вижу их вечером или ночью. Ты еще смеялся надо мной. Арчи!

— Попали ли вы в нее? — спросил Ван Хелзинк.

— Не знаю; думаю что нет, так как она улетела.

Не сказав больше ни слова, он сел на прежнее мес­то, а профессор начал резюмировать свой доклад: — Мы должны выследить местонахождение каждого из ящиков; и когда с этим покончим, то должны или взять в плен или убить чудовище в его логове; или же должны, так сказать, «стерилизовать» землю, чтобы он не мог в ней больше укрываться. Тогда в конце концов мы сможем найти его в человеческом образе в проме­жутке между полуднем и заходом солнца и овладеть им в такое время, когда он слабее всего.

Что же касается вас, мадам Мина, то эта ночь будет последним этапом, в котором вы принимаете участие. Вы слишком дороги нам всем, чтобы мы могли позво­лить вам подвергаться риску; вы не должны нас больше ни о чем расспрашивать. Обо всем мы скажем вам в свое время. Мы мужчины и способны к выносливости, а вы должны быть нашей путеводной звездой; мы будем дей­ствовать тем свободнее, чем больше будем уверены, что вы вне опасности.

Все мужчины, даже Джонатан, казалось, почувство­вали облегчение; но мне показалось несправедливым, что они будут подвергаться опасности и, может быть, даже вредить себе, заботясь обо мне, так как отвлекут этим часть своих сил от борьбы; но они твердо решили, и хотя пилюля показалась мне очень горькой, я ничего не могла им возразить, и мне оставалось только принять их рыцарскую заботливость.

Мистер Моррис прекратил дебаты: — Так как нам нельзя терять времени, я предлагаю сейчас же осмотреть тот дом. В нашем деле время — все, и быстрота действий может спасти новую жертву.