Дракула

При обычных условиях такое зловоние заставило бы нас бросить это предприятие; но данный случай был не из обыкновенных, а высокая и ужасная цель, к ко­торой мы стремились, вливала в нас силу, бывшую силь­нее просто физических неприятностей. После неволь­ного содрогания, охватившего нас при первом приступе омерзения, мы все как один принялись за работу, словно это отвратительное место было садом, наполненным розами. Мы произвели подробный осмотр местности, перед началом которого профессор сказал: — Нам предстоит, во—первых, проверить, сколько осталось ящиков; затем мы должны исследовать каж­дую дыру, каждую щель, каждый угол, и посмотреть, не можем ли мы найти какого—нибудь ключа к тому, что произошло с остальными ящиками.

Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать сколько их осталось, потому что ящики с землей были громадного размера и не могли остаться незамечен­ными.

Из пятидесяти осталось всего двадцать девять!

Я испытал мгновение ужаса, ибо, заметив, что лорд Годалминг внезапно повернулся и посмотрел вдоль темнеющего прохода, я также взглянул туда — и на минуту у меня замерло сердце. Мне показалось, что я вижу силуэт графа, вырисовывающийся в тени; я отчет­ливо увидел лукавое, мертвенно—бледное горбоносое лицо с красными глазами, красными губами. Это продол­жалось всего одно мгновение, потому что, когда лорд Годалминг сказал: — Мне показалось, что я видел чье—то лицо, но это только игра теней, — и возобновил свои расследования, я направил свет моей лампочки в указанном направ­лении и пошел в проход. Я не нашел ничьих следов; а так как там не встретилось ни углов, ни дверей, ни малейшей скважины, а лишь одни капитальные стены, то, следовательно, ему некуда было и скрыться. Я решил, что страх сыграл на руку воображению, и ничего не ска­зал своим спутникам.

Несколько минут спустя я увидел, как Моррис по­пятился внезапно от угла, который исследовал. Мы все инстинктивно повернули головы в его сторону, посколь­ку нервы у всех были напряжены, и увидели массу фосфоресцирующих точек, мерцавших, как звезды. Все мы невольно попятились, увидев, что угол буквально наводнился крысами.

Минуту или две мы стояли без движения, но лорд Годалминг, который, по—видимому, приготовился к такой встрече, подошел к огромной, обитой железом двери, наружную сторону которой доктор Сьюард описал в своем дневнике, повернул ключ в замке, вынул огром­ные засовы и растворил ее настежь. Затем, вынув из кармана маленький серебряный свисток, резко и прон­зительно свистнул. Ему ответил лай собак из—за дома доктора Сьюарда, и приблизительно через минуту из—за угла примчались три фокстерьера. Мы бессознательно подвинулись к двери; я случайно заметил, что в этом месте пыль была сильно сбита: по—видимому, недостаю­щие ящики проносились этим путем. Но даже за эту минуту количество крыс возросло. Собаки бросились к нам, но на пороге дома вдруг остановились, зарычали, затем одновременно задрав носы, начали выть самым зловещим образом.

Лорд Годалминг взял одну из собак, внес внутрь и опустил на пол. Лишь только ее ноги коснулись земли, к ней вернулась природная храбрость, и она кинулась на своих естественных врагов. Они обратились в такое бегство, что прежде чем она успела загрызть одну, дру­гим собакам, которых пришлось внести таким же об­разом, почти не осталось добычи. Крысы исчезли так же быстро, как и появились.

После их исчезновения мы почувствовали облегчение, точно избавились от чьего—то дьявольского присут­ствия. К нам вернулось наше бодрое настроение. Было ли оно вызвано освежением мертвенной атмосферы благодаря открытой двери часовни, или облегчением, которое мы почувствовали, очутившись на свежем воз­духе, — не знаю; но тень ужаса, казалось, соскользнула с нас, как одежда, и самая цель нашего прихода поте­ряла отчасти свое ужасное значение, хотя мы ни на йоту не поколебались в нашем решении. Закрыв наружную дверь, заперев ее, задвинув засовы и захватив с собой собак, мы возобновили поиски в доме. Мы ничего не нашли, кроме громадного количества пыли, все в нем осталось нетронутым, даже следы моих ног со времени моего первого посещения. Ни разу собаки не проявили признаков какой—либо боязни, и даже когда мы верну­лись к часовне, они прыгали вокруг нас, точно только что охотились на кроликов в лесу.

На востоке уже алела заря, когда мы вышли из подъ­езда. Доктор Ван Хелзинк вынул из связки ключ от входной двери и, заперев ее нормальным путем, положил ключ себе в карман.